Вот, отец, и пришло время, когда все решится.
Страшно? Да, мне страшно, если честно. Но я забуду свой страх так, как тогда, в горах, когда на нас прыгнул леопард. Помнишь, какие глаза у него были? Желтые и горящие дьявольским огнем, как глаза шайтана. Я тогда не побежал и все придворные говорили тогда, какой я смелый но тогда, если честно я просто оцепенел от страха
Ты ошибся в одном, отец, с ними нельзя по-хорошему. Нельзя договориться с человеком, чтобы он отдал тебе власть. Власть можно только вырвать.
Время пришло. Я помню тот день и помню ту клятву, которую я дал. Я никому не сказал об этой клятве, потому что в тайной войне главное уметь таить. Но я помню каждое слово, которое я тогда произнес
Клянусь, что все твои враги узрят пасть Шайтана не позднее, чем в моих волосах появится первая седая прядь
Я помню это, отец
Прости меня хотя прощения надо просить не у тебя за все то, что мне пришлось сделать ради этого. Совершая тхаар я утратил свой намус и стал бесчестным но иного выхода у меня просто не было.
Надеюсь, что оно того стоило
И с этими, далекими от Аллаха мыслями, Касим Аль-Хабейли завершил свой намаз и встал с молитвенного коврика.
Эй, Касим
Касим обернулся. Его старый недруг Абу смотрел на него он уже подъехал со своими людьми.
Замаливаешь совершенные тобой грехи?
Этим слова были вызовом. И признанием того, что договоренности, о которой намекал Касим, стараясь при этом сохранить и свое лицо и лицо своего врага не будет, и Абу готов к сражению на Федеральном совете.
Нет ответил Касим те, которые мне предстоит совершить
Среди охраны и спутников Абу были ваххабиты, подготовленные англичанами в лагерях, а среди охраны и спутников Касима русские. Все они, мрачно смотря друг на друга, заняли позиции, чтобы успеть убить врага первыми.
Постепенно в горах, и вообще на Востоке иное представление о времени, у большинства людей нет и никогда не было часов, и потому назначать точное время бессмысленно к зданию Федерального совета прибывали все новые и новые его члены, шейхи племен и главы государств, некоторые из которых столько малы и бедны, что у них нет даже столицы. Но самомнение глав таких государств обратно пропорционально их значению, это правило которое почти не знает исключений и потому шейхи оставляли рядом со зданием свою многочисленную охрану, исполненные собственного достоинства поднимались по ступенькам, чинно проходили в зал, занимали места, на которых до этого сидели их отцы, а кое у кого и деды. Негромко переговаривались, справлялись друг к друга о состоянии дел, о семье, о здоровье жен и детей, желали чтобы Аллах привел дела другого в порядок. Но время от времени нет-нет, да вырывался у кого-то из-под седых бровей быстрый и острый взгляд, под стать броску атакующей гюрзы. Собравшиеся были хищниками, все до одного и сейчас, короткими, разящими как нож взглядами, оценивали поле боя, искали друзей и врагов, оценивали слабые места каждого, думали, как сподручнее предать
Когда собрались все до единого привратник открыл двери зала и все стали входить, строго по старшинству, занимая места за большим овальным столом старого дуба, знававшим и лучшие времена, нежели это
Аллаху Акбар! зычным голосом возвестил шейх Аш-Шишани, старейшина этого места, самый старший из присутствующих, настолько старый, что руки у него были не по локоть в крови он был в крови по самую макушку.
Ашхаду алля иляха илляллах. Ашхаду анна мухаммадар-расулюллах ответили ему, свидетельствуя, что нет Бога кроме Аллаха, и что Мухаммед его посланник.
Шейх начал нараспев читать дуа, желательное перед началом трудного и важного дела и его подхватили все присутствующие Аллаhумма, инни астахыру-кя би-ильми-кя ва астакъдирукя би-къудрати-кя ва ас-алю-кя мин фадли-кяль-азыми фа-инна-кя такъдиру ва ля акъдиру, ва таляму ва ля аляму, ва Анта аллямуль-гъуюби! Аллаhумма, ин кунта таляму анна hазаль-амра хайрун ли фи дини, ва мааши ва акъибати амри, фа-къдур-hу ли ва йассир-hу ли, сумма барик ли фи-hи; ва ин кунта таляму анна hазаль-амра шаррун ли фи дини, ва мааши ва акъибати амри, фа-сриф-hу анни ва срифни анhу ва-къдур лияль-хайра хьайсу кяна, сумма ардини биhи[10]
Аллаху Акбар! Аллаху Акбар! Аллаху Акбар!
Пусть Аллах даст нам мудрости и да отвратит нас от греха, и да пребудет он с нами все время нашего собрания подвел итог шейх Шишани начнем же
Касим Аль-Хабейли, гениальный торговец и предприниматель, политическая звезда которого только восходила читая положенное дуа, хладнокровно смотрел на собравшихся, просчитывая варианты.
Лахедж будет за него, в этом нет никаких сомнений. Аббас аль-Абдали, лысоватый, нервный, около пятидесяти лет был связан с русскими и с ним, с Касимом слишком многим, чтобы сейчас не поддержать его. На территории Лахеджа стояли военные соединения русских, нацеленные на перекрытие или быстрое форсирование Баб-эль-мандеба, с выходом на Британское Сомали, за аренду земли, за покупку продовольствия за все платились деньги. К тому же аль-Абдали был сильно болен и его лечили русские доктора болен раком. Сам Касим Аль-Хабейли держал на территории Лахеджа часть складов, еще кое-какие свои дела, платил там подати. Нет, Лахедж будет за него, а вместе с Лахеджем будет и Хашеби и Алауи.