Наверно, им бумагу девать некуда, сказала я.
Может быть, и так, согласился Виктор. Только знаешь, старуха, я с той самой поры если вижу какую-то мышиную возню из-за сущей ерундистики, и гроша ломаного не стоящей, то все время вспоминаю «Историю пожаров в Аугсбурге». Это стало для меня синонимом чепухи, на которую уходят силы
Он задумался о чем-то своем, мне неизвестном, но, должно быть, не очень веселом, потому что лицо его разом помрачнело, глаза словно бы заволоклись тусклой дымкой.
Я спросила:
Хочешь чаю?
Давай, сказал он.
Я взяла графин воды, потом сняла чайник с верхней полки шкафа в приемной. В редакции этот шкаф называли «Пещера Лихтенвейса», наверно, потому, что в нем хранились многие, нужные и ненужные газетчикам предметы.
На нижних полках лежали подшивки газет многолетней давности, папки с вырезками, которые, может быть, никогда и никому не понадобятся, но ни у кого рука не поднималась выбросить их.
Кроме того, там лежали альбомы со старыми, пожелтевшими от времени фотографиями, гранки, бутылки с клеем, ножницы, кисточки и старые, много лет уже не употреблявшиеся ручки.
На верхних полках стояли чашки, чайник, кофейник, пачка сахара, два заварных чайника, один другого страшнее, с отбитыми носиками, но в общем-то еще пригодные к употреблению.
Я заварила чай покрепче, накрыла стол нарядной салфеткой, спрятанной Аллой Тимофеевной для все тех же иностранцев, разложила на тарелочках сахар, печенье и бутерброды, захваченные мною из дома.
Валяй, пригласила я Виктора.
Он не заставил себя долго упрашивать, мгновенно проглотил два бутерброда с любительской колбасой, выпил три чашки чаю и, откинув голову на спинку дивана, блаженно вздохнул.
Для русского человека чай что-то вроде исповеди, сказал он. И облегчит, и успокоит, и взбодрит
Зазвенел телефон. Я сняла трубку. Звонил главный, интересовался, не спрашивал ли его кто-либо.
Никто не спрашивал, ответила я.
Возможно, что позвонят из отдела культуры горкома, сказал главный. Я в гостях, вот мой телефон
Я записала телефон, положила трубку.
Виктор бросил взгляд на стенные часы.
Смешняк, как говорит мой средний, право слово, смешняк, ну кто ему будет в такое время звонить из отдела культуры?
А вдруг, ответила я. А вдруг кто-то возьмет и позвонит?
Счастливый человек! продолжал Виктор. Ходит в гости, развлекается
Можно подумать, что ты никогда в жизни не ходил в гости, сказала я.
Да, ходил, сказал Виктор. Но, клянусь, это было давно и, наверно, неправда, потому что я полностью позабыл обо всем этом А усмехнулся он, махнув рукой. А в общем, ерунда все, как есть, одним словом, пожары в Аугсбурге
Нахмурив красивые, слегка приподнятые к вискам брови, он смотрел прямо перед собой, словно пытался разглядеть что-то, видное только ему.
Сейчас мои ребятишки уже спят. Вадик и Витя, маленький, лежат рядышком, посапывают, Ленечка тоже спит давно, а Ирочка, наверно, читает в постели. Можешь себе представить, такая кроха, а говорит, не могу заснуть, если не почитаю на ночь. Надо же!
Сколько ей, твоей Ирочке? спросила я.
Скоро восемь. Чудесная девочка, такая хозяйственная, домовитая, веришь, весь дом на ней
В восемь-то лет, да еще неполных? удивилась я.
А что? спросил Виктор. Почему бы и нет? Она за братишками присматривает и Ленечку ведет в детский сад
Как это ведет?
Вот так, за ручку, у нас же детский сад во дворе, Ирочка идет себе в школу и Ленечку ведет в детский сад, а Лилечка в это время несет малыша в ясли. А Вадик вместе с Ирочкой тоже идут в школу. Вечером, когда я возвращаюсь с работы, я забираю и Ленечку из детского сада, и малыша из яслей
Нахмурив красивые, слегка приподнятые к вискам брови, он смотрел прямо перед собой, словно пытался разглядеть что-то, видное только ему.
Сейчас мои ребятишки уже спят. Вадик и Витя, маленький, лежат рядышком, посапывают, Ленечка тоже спит давно, а Ирочка, наверно, читает в постели. Можешь себе представить, такая кроха, а говорит, не могу заснуть, если не почитаю на ночь. Надо же!
Сколько ей, твоей Ирочке? спросила я.
Скоро восемь. Чудесная девочка, такая хозяйственная, домовитая, веришь, весь дом на ней
В восемь-то лет, да еще неполных? удивилась я.
А что? спросил Виктор. Почему бы и нет? Она за братишками присматривает и Ленечку ведет в детский сад
Как это ведет?
Вот так, за ручку, у нас же детский сад во дворе, Ирочка идет себе в школу и Ленечку ведет в детский сад, а Лилечка в это время несет малыша в ясли. А Вадик вместе с Ирочкой тоже идут в школу. Вечером, когда я возвращаюсь с работы, я забираю и Ленечку из детского сада, и малыша из яслей
Одним словом, без работы не сидишь, сказала я.
Он кивнул.
Знаешь, наши дети какие-то особенные, честное слово, я сколько детей на своем веку повидал, а таких, право, никогда еще не видел! Какие-то не похожие ни на кого!
Произнеся всю эту рацею, Виктор опасливо взглянул на меня, не смеюсь ли я над ним. Но я намеренно сохраняла самое что ни на есть серьезное выражение лица. Он успокоился и продолжал:
Должно быть, сейчас они уже все заснули
Голос его, как мне показалось, дрогнул, но он сумел мгновенно взять себя в руки и даже затянул какой-то бодрый мотив