Дрейфус! прошипела Пип, приближаясь к нему вплотную, чтобы не повышать голос.
Дрейфус преспокойно переплел на животе толстые пальцы и продолжал обращаться к Рамону, которому никогда не надоедало слушать Дрейфуса.
Не в том ли дело, что Пип предпочитает не общаться с немецкими шпионами? Вероятно, сегодня в особенности предпочитает? Поскольку она привела с собой юного поклонника, с коим лобызалась у нас на крыльце добрых пятнадцать минут.
Это ты шпион! яростно шепнула Пип. Ненавижу твое шпионство!
Не любит, когда я подмечаю факты, мимо которых не прошел бы ни один разумный человек, пояснил Дрейфус Рамону. Подмечать то, что находится прямо у тебя перед носом, отнюдь не значит шпионить, Рамон. И возможно, наши германцы тоже всего лишь подмечают. Но шпиона делает шпионом мотив, и тут, Пип, наконец он обернулся к ней, тут я бы посоветовал задать самой себе вопрос: что эти пронырливые и педантичные немцы делают в нашем доме?
Ты лекарства принимать не забываешь? шепнула Пип.
Лобызалась, Рамон. Отличное словарное словцо для тебя.
А чего значит?
Значит тискаться. Уста прижать к устам. Поцелуи с корнями вырвать с губ[3].
Пип, ты поможешь мне со слувар-рным запасом?
Мне кажется, на этот вечер у нее иные планы, мой друг.
Не сейчас, милый, позже, шепнула Пип Рамону, а Дрейфусу напомнила: Немцы живут у нас, потому что мы их пригласили, ведь у нас была пустая комната. Но ты прав: пожалуйста, не говори им, что я вернулась.
Что скажешь, Рамон? спросил Дрейфус. Будем ей помогать? Или нет? Тебе-то со словарем она помочь не хочет.
Бога ради, помоги ему сам! У тебя словарный запас ого-го.
Бога ради, помоги ему сам! У тебя словарный запас ого-го.
Дрейфус опять повернулся к Пип и пристально в нее вгляделся сплошной интеллект в его глазах, ни грамма чувства. Похоже, лекарствам удалось подавить его безумие настолько, чтобы он не крошил первого встречного в капусту, но из глаз оно ушло не полностью. Стивен уверял Пип, что Дрейфус на всех смотрит одинаково, но она была убеждена, что стоит ему забросить таблетки, и она окажется первой, за кем он погонится с мечом или еще с чем-нибудь, окажется той самой, кого он обвинит во всех мировых бедах, во всеобщем заговоре против него; более того, Пип думалось, что отчасти он прав, видя в ней что-то фальшивое.
Эти немцы, шпионство их, мне отвратительны, сообщил ей Дрейфус. Стоит им переступить порог любого дома, и первая их мысль: как бы этим домом завладеть.
Они пацифисты, Дрейфус. От всех попыток завоевать мир они отказались лет этак семьдесят тому назад.
Я хочу, чтобы вы со Стивеном их выгнали.
Ладно. Выгоним! Но чуть позже. Завтра.
Мы тут немцев не любим, верно, Рамон?
Мы любим, как нас тут всего пять, мы семейка, сказал Рамон.
Ну не совсем так. Не одна семья. Нет. У каждого своя, верно, Пип?
Дрейфус снова заглянул ей в глаза, знающе, глубоко, со значением и ни капли человеческого тепла; или это всего лишь отсутствие влечения? Может быть, взгляд любого мужчины сделается столь же бессердечным, если полностью вычесть секс? Пип подошла к Рамону, опустила руки на его толстые, покатые плечи:
Рамон, милый, сегодня я занята. Но завтра весь вечер буду дома. Договорились?
Договорились, ответил он, полностью ей доверяя.
Она ринулась обратно к входной двери и впустила Джейсона, который уже дул на пальцы. Когда проходили гостиную, Рамон опять прижал руки к губам, подтверждая готовность хранить молчание; Дрейфус невозмутимо продолжал смотреть баскетбол. Джейсон много чего мог в этом доме увидеть лишнего, к тому же от Дрейфуса и Рамона пахло, от первого дрожжами, от второго мочой; она-то привыкла, но гость вполне может почувствовать. На цыпочках Пип торопливо стала подниматься по лестнице; Джейсон, она надеялась, сообразит, что ему тоже надо побыстрей и потише. Из-за двери на втором этаже слышались знакомые голоса, знакомые интонации: Стивен и его жена разносили друг друга в пух и прах.
В своей крохотной спальне на третьем этаже Пип сразу же повела Джейсона к матрасу, не включая света: не хотела, чтобы он видел ее нищету. Она была чудовищно бедна, однако простыни у нее были свежие: чем-чем, а чистотой она была богата. Переехав год назад в эту комнату, Пип отскребла каждый квадратный сантиметр пола и подоконника, изведя целую бутыль моющего и обеззараживающего средства, а когда заявились в гости мыши, Стивен научил ее напихать во все щели стальной стружки, после чего она снова оттерла пол. Все бы ничего, но, стянув с костлявых плеч Джейсона футболку и позволив ему раздеть себя и приступить к приятной прелюдии, она внезапно вспомнила, что весь ее запас презервативов находится в пакете с туалетными принадлежностями, который она перед уходом оставила в ванной первого этажа, потому что обычную ее ванную заняли немцы; так что сама ее любовь к чистоте тоже стала вдруг источником затруднения. Поцеловав аккуратно обрезанный восставший член Джейсона, она прошептала: Одну минуточку, сейчас вернусь и накинула халат, а полностью его запахнула и подпоясала уже на полпути между вторым и первым этажом, и тогда же она сообразила, что не объяснила Джейсону, куда и зачем отправилась.