Всего за 279 руб. Купить полную версию
И тут я сделал нечто такое, чего никогда не делал прежде. Я солгал Мэгги. Положив на ночной столик отредактированный вариант рукописи, который я все это время прижимал к груди, я поставил сверху чашку с кофе и, крадучись, вышел вон. Когда-то Мэгги вставала с петухами, но после комы в ее внутренних часах, как видно, что-то сбилось, и теперь она частенько спала до десяти или даже до половины одиннадцатого. Зная это, я был уверен, что к этому времени кофе в чашке как следует настоится и остынет, то есть станет именно таким, как Мэгги любила больше всего.
Потом я натянул джинсы и шляпу, проверил, заперта ли дверь моего «кабинета», вышел на веранду и сунул ноги в сапоги. Спустившись с крыльца, я сел на сиденье трактора и опустил на землю борону. Так раньше делал мой дед (я видел это не меньше пяти тысяч раз), теперь точно так же делал и я.
Потом я натянул джинсы и шляпу, проверил, заперта ли дверь моего «кабинета», вышел на веранду и сунул ноги в сапоги. Спустившись с крыльца, я сел на сиденье трактора и опустил на землю борону. Так раньше делал мой дед (я видел это не меньше пяти тысяч раз), теперь точно так же делал и я.
Легкий ветерок остужал мое горячее лицо. Оглянувшись назад, я увидел на земле оставленные зубцами бороны глубокие, ровные борозды и вспомнил еще одну вещь, которую как-то сказал мне Папа Стайлз. Сосредоточенно чистя ногти кончиком ножа, он вдруг покачал головой и проговорил:
«Странное это занятие фермерство Тут он показал ножом на наши поля. Чтобы вырастить что-нибудь новое, нужно вспахать землю и избавиться от всего старого, что на ней осталось. И я уверен, что, умей земля говорить, она сказала бы, что ей это не очень нравится. Папа пожал плечами. Но так уж устроен мир Старое служит лишь удобрением, на котором взрастает новая жизнь».
Он закрыл нож, сунул его в нагрудный карман рубашки и отстраненно поглядел на меня.
«Проблема в том, добавил он, что мы постоянно об этом забываем».
Глава 2
Когда семнадцать месяцев назад, в канун Нового года, Мэгги открыла глаза, я чувствовал себя так, словно внезапно прозрел. Заполнявший мою душу плотный туман растаял без следа, и, впервые с того момента, когда умер наш сын, а Мэгги погрузилась в кому, а с тех пор прошло четыре месяца, шестнадцать дней, восемнадцать часов и девятнадцать минут, я сумел вздохнуть полной грудью, до предела наполнив легкие живительным и чистым воздухом. Опустившись на колени, я держал Мэгги за руку и уже больше не сдерживал ни слез, ни крупной дрожи, сотрясавшей все мое тело. Честно говоря, я плакал как ребенок. И Мэгги тоже. Довольно долгое время ни один из нас был не в силах произнести ни слова. Да и что я мог сказать? С чего начать?..
Наш беззвучный разговор длился и длился. Наконец Мэгги хрипло прошептала:
Я очень скучала
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с голосом и ответить:
Я тоже.
Она сглотнула и наклонила голову.
Сколько?..
Она не договорила, но я отлично ее понял. Однако знал, что должен быть осторожен, и травмировать Мэгги лишний раз, обрушив на нее точные цифры, мне не хотелось. Пожав плечами, я прочистил горло.
Пару месяцев.
Она слабо похлопала ладонью по простыне, покачала головой, и я увидел сползающие по ее щекам слезинки.
Когда ты был рядом, я всегда чувствовала Каждый раз. И я очень хотела проснуться, но
Мэгги провела кончиками пальцев по шраму у меня на руке. В ее глазах промелькнуло удивление, и она попыталась снова заговорить, но я ее остановил.
Т-ш-ш Я приложил палец к ее губам, и она потянулась ко мне, но прежде чем обнять ее, прежде чем позволить ей обнять меня, я должен был ей сказать Она имела право знать.
Мэгги, милая Он не Я имею в виду
Она кивнула.
Я знаю. Уголки ее глаз чуть заметно опустились, на лбу показалась легкая морщинка. Где?..
Движением головы я показал на окно палаты примерно туда, где стояла наша ферма.
Там. У реки. Я прикусил губу, пытаясь предвидеть ее реакцию. Эймос и я Мы
Она снова потянулась ко мне, и на этот раз я обнял ее, а она меня. Ее дыхание коснулось моей кожи, глаза пристально вглядывались в мое лицо. По ее сосредоточенному выражению я понял, что мозг Мэгги напряженно работает, пытаясь подобрать подходящие слова. Наконец она сказала:
Ты меня простишь?
Я покачал головой.
Мегс ты сама знаешь. Ты ни в чем не виновата.
Она опустила ладонь мне на затылок, прижала мою голову к своей, и я понял, что нет больше Мэгги и нет Дилана, а есть «мы».
Спустя две недели мне сказали, что я могу забрать Мэгги домой. Слух об этом распространился довольно быстро, поэтому, когда мы уезжали, больничные коридоры заполнились персоналом (пришли даже те, кто не был в этот день на дежурстве), который прощался с нами и желал нам всего самого лучшего. Судя по лицам этих славных людей, все они искренне радовались тому, что Мэгги покидает больницу и возвращается домой!
Свой грузовичок я припарковал перед входом в больницу. Выгрузив из кузова кресло-каталку, я поднялся с ним в палату. Впервые с того момента, когда Мэгги очнулась, я был не в кроссовках. Взглянув на мои ноги, она заметила вскользь:
Красивые у тебя сапоги.