Всего за 449 руб. Купить полную версию
Для начала я поговорила с мамой. Она пришла в ужас и посоветовала никуда не соваться. Папа поохал, поругал страну и поспешил забрать триста тысяч, которые успел отнести во «Взаимовыручку». Я поговорила со своим непосредственным начальником, он взглянул из-под очков, вздохнул и доверительно шепнул, придвинувшись ко мне поближе:
Помалкивай об этом, ок? Год как минимум мы еще протянем. Наша с тобой задача какая? Вовремя соскочить.
Миша, возразила я, они же народ дурят! К нам из соседних областей люди деньги везут.
Ты что, прокурор? нахмурился Миша. Кстати, не удивлюсь, если он в доле Короче иди работай и не забивай голову всякой хренью.
В своем кабинете я выпила водички и задумалась. Представлять, что будет через год, когда пирамида рухнет, даже не хотелось. Я пыталась относиться к происходящему как Мишка: главное соскочить вовремя и все такое. Но как Мишка не получалось, и, когда я смотрела на радостных пенсионеров, толкущихся возле офисов «Взаимовыручки», мне, как маме сейчас, хотелось в нирвану.
В конце концов я решила бороться и развила прямо-таки бурную деятельность. Намек Мишки на прокурора впечатление произвел, и я, проигнорировав местную власть, сразу подалась в Москву. Больших чинов побеспокоила, в высоких кабинетах побывала. Случилось это незадолго до выборов, когда власть, как известно, становится податливее. Меня приняли, выслушали и обещали разобраться. Добилась я одного: пирамида рухнула куда быстрее. Хозяин сбежать за границу не успел, но никого я этим не спасла. То есть моральное удовлетворение при виде новоявленного олигарха за решеткой граждане, может, и получат, а вот денежки свои нет. Мне же досталось весьма крепко! Осмолов Петр Витальевич, недавний небожитель, друг губернатора и хозяин этой самой «Взаимовыручки», обвинял меня во всех смертных грехах, от рейдерского захвата до попытки отравления. Учитывая, что мы ни разу не встречались, последнее выглядело особенно смешно. Но смеяться я перестала довольно быстро. Обманутые вкладчики куда охотнее растерзали бы меня, а вовсе не жулика Осмолова. Тот, кстати, пригрозил, что жить мне осталось совсем ничего, и это тоже не радовало. Последней каплей или, лучше сказать, последним гвоздем в крышку гроба явилось известие, что мама отнесла во «Взаимовыручку» свои сбережения, которых в принципе быть не могло. Если совсем просто: мама взяла кредит в трех банках в надежде быстро разбогатеть. И не стала забирать деньги даже после разговора со мной.
«Как велика в людях жажда обогащения!» могла бы я воскликнуть философски, будь у меня на это силы. В общем, я оказалась в долгах как в шелках, с перспективой ранней кончины и с «добрыми» пожеланиями от граждан, к которым даже мама присоединилась. Конечно, оторвать мне руки-ноги она не грозила, но горестно вздыхала:
В кого ты у меня такая! Другая бы Тут она обычно махала рукой. Еще когда ты в четыре года притащила домой кошку со сломанной лапой, надо было насторожиться. А теперь все одно к одному
Кроме кошки, мама еще много чего припомнила, складывалось впечатление, что существо я злокозненное, людям от меня одна погибель, большая загадка, как меня вообще земля носит.
Именно эта мысль отчетливо читалась сейчас на физиономии Кочанова.
Так вы та самая Рогужанская произнес он и невольно скривился.
Та самая, кивнула я. Так что с работой у меня туго.
Еще бы, хмыкнул он. Мне, кстати, трех недель не хватило, чтоб вклад получить.
Моей мамуле тоже.
Серьезно?
А то. Халява верный путь к разочарованию, мстительно добавила я.
И как вам сейчас живется? Чувствуете себя героиней?
Ага, особенно со шваброй в руках.
А чего не уедете?
Не могу. Следствие еще не закончено.
Ах, ну да покивал он, глядя на меня со смешанным чувством печали и жалости. Не ясно, к чему эта жалость относилась. К невозможности мне голову оторвать или естественному сочувствию к убогим. И то и другое совсем не радовало.
Тут Кочанов тряхнул головой, словно освобождаясь от лишних мыслей, и спросил:
Что можете сказать о хозяине?
Да ничего, пожала плечами я. Довольно вредный старик. О покойниках плохо не говорят, но ничего хорошего мне о нем неизвестно.
Кочанов усмехнулся.
Вредный? Что это значит?
Любил говорить гадости и пакостил в меру сил, особых возможностей для этого не было, но он старался.
Он вам не нравился?
Я с ним практически не общалась. Доставалось в основном сиделкам, их и расспросите.
А враги у него были?
Это уж к родне усмехнулась я.
Сиделки часто менялись?
Я знаю трех, последнее время Светлану Петровну видела чаще других. Но я бываю здесь от случая к случаю.
А у Светланы Петровны какие были с ним отношения?
Она сиделка и, насколько мне известно, свою работу выполняла хорошо. А об отношениях надо ее спрашивать.
Спросим, вздохнул Кочанов. Работу выполняла хорошо, но старика одного оставила
Я решила, что мои комментарии не требуются, и промолчала, а Кочанов вновь задал вопрос:
Старик ведь человек состоятельный?
Откуда мне знать? удивилась я.
Как же вы в доме убираете, многое видите
Я в шкафы не заглядываю, а так особых богатств незаметно. Часы из бронзы, посуда и мебель старая Может, все это денег стоит, но я в этом не разбираюсь.