Отец неторопливо прошелся по ковру, скользнув равнодушным взглядом по железной дороге. Паровозик продолжал лежать у рельсов, словно подбитый зверек. Остановившись у окна, мужчина уперся костяшками пальцев в подоконник и некоторое время безмолвно глядел на беснующуюся снаружи непогоду.
Как ты себя вел сегодня? спросил он наконец, не поворачивая головы.
Мальчик спрятал руки за спиной, крепко сцепив пальцы, будто они могли выдать его волнение.
Х хорошо, выдавил он.
Это правда?
Да, поспешно ответил паренек. Пожалуй, даже слишком поспешно.
Отец развернулся, и он от неожиданности отпрянул.
Артур, ты ведь знаешь, где я работаю, мягко произнес папа. Неслышно ступая, он двинулся к сыну. Знаешь ведь?
Знаю, тихо подтвердил мальчик. В ми он запнулся, в милиции.
Он не мог не заметить, что отец назвал его не Арчи, и не Артюней, как обращалась к нему мама, он назвал его полным именем. А это могло говорить только об одном папа им недоволен.
Что-то случилось.
Ты ведь не станешь мне врать? вкрадчиво поинтересовался папа. Родителям нельзя врать, я всегда учил тебя этому.
Глубокие, черные, как гудрон, глаза неотрывно смотрели на замершего ребенка, сверля его колючим взглядом.
Я не вру, пискнул Артур.
Подойдя к ребенку вплотную, мужчина присел на корточки, и их головы оказались на одном уровне.
Ну, говори, подбодрил отец. Я ведь вижу, что ты хочешь мне о чем-то поведать.
Артур невольно опустил голову, уткнувшись взглядом в опрокинутый на бок паровозик. На мгновение ему почудилось, что тот подмигнул ему своим красным пластмассовым фонарем: «Лучше не ври папе, Артур. Сам знаешь, чем это может закончиться. Сам знаешь»
Я эммм
Он закашлялся, почти как человек, желающий получить небольшую отсрочку, чтобы лихорадочно придумать ответ на неудобный вопрос.
Я порезал скатерть, выдохнул Артур. Несмело поднял голову. Мы с мамой кушали. Я взял ножик и мама отвернулась, а я с ним игрался и нечаянно тыкнул им в скатерть. Мама меня поругала, а я сказал, что больше не бу
Отец холодно улыбнулся, и мальчик слегка побледнел.
«Он не поверил»
Мама простила меня, севшим голосом проговорил он. И ты меня прости, папуля.
Ох, Арчи, нараспев произнес мужчина. По сравнению с тем, что ты натворил, скатерть сущая ерунда. Я даже не буду с тобой обсуждать эту несчастную тряпку. Ты понимаешь, о чем я?
Артур почувствовал, как у него задрожали коленки. Хотелось сесть, а еще лучше лечь в кровать и укрыться с головой теплым одеялом. И больше не слышать голос папы, который был похож на острый сверкающий нож.
Рука отца тяжело опустилась на его худенькое плечико, стальные пальцы сжались, как тиски, и Артур ойкнул.
Что у вас произошло на прогулке? Когда у вас потерялась Маша Федорова? тихо спросил отец, не сводя пронзительных глаз с оторопевшего сына. Ты рассказывал, что она пропала, когда вы ездили отдыхать в лес[1].
Ра рассказывал. От испуга Артур начал заикаться.
Значит, ты не все рассказал, проворковал папа. Его голос стал приторно-сладким и мягким, как тающее желе.
Я так и знал, что ты у меня непослушный ребенок, сказал он, осуждающе качая головой. На его лице появилось скорбное выражение, вот, мол, полюбуйтесь, какой позор для семьи
Отец сунул руку во внутренний карман кителя.
Мне пришло письмо. Для тебя, тихо, словно делясь сокровенным, поведал он. С этими словами отец вынул наружу мятый конверт и ловким движением вскрыл его. Это приглашение.
Куда? спросил Артур, и в дрожащем голосе мальчика затрепетал лучик надежды. На елку? К Деду Морозу?
Папа усмехнулся.
Разве сейчас за окном Новый год? У нас в доме стоит наряженная елка? Ты что, видишь снег и сосульки?!
Паренек растерянно умолк. Между тем папа извлек из разорванного конверта блекло-серый листок, на котором был изображен цирк-шапито. С другой стороны послания красным фломастером было крупно выведено:
АРТУРУ МАЛЫШЕВУ.
Увидев ярко раскрашенный цирковой шатер, Артур переменился в лице.
Папа
Это письмо от хозяина Подземного цирка, пояснил отец, подмигивая побледневшему мальчику. От него ничего не утаишь.
Папа, не надо, торопливо заговорил Артур. В его громадных синих глазах метался страх. Я не хочу в Подземный цирк. Я все сам скажу про Машу. Это мне Олег Тюрин рассказал! Я не виноват!
Отец мягко потянул ребенка в сторону двери.
Одевайся, коротко скомандовал он, и по щекам сына покатились слезы.
Я больше не буду, всхлипывая, захныкал он.
Хозяин Подземного цирка не любит ждать, сурово заметил отец, обуваясь. Если мы опоздаем, он будет еще более строг к тебе. Запомни.
Словно в тумане, Артур машинально напялил на себя осеннюю куртку, сунул ноги в резиновые сапоги и, спотыкаясь, засеменил на улицу. Отец открыл заднюю дверь сиреневой «восьмерки», приказав:
Жди здесь.
Размазывая слезы по лицу, Артур кивнул. Тем временем отец быстрым шагом вернулся в дом, прямо в обуви прошел к ванной и постучал в дверь.
Мы прокатимся с Арчи, коротко сказал он выглянувшей наружу женщине.
В ее тусклых глазах на мгновение вспыхнуло понимание происходящего, и она уже открыла было рот, но слова так и остались несказанными. Малышев уже торопливо шел к выходу.