Всего за 499 руб. Купить полную версию
Она села, поставила возле стула небольшую дорожную сумку и расстегнула пальто. Из грубого твида, про который Фрэнк Конми однажды сказал: «Когда вижу красивую женщину в такой одежде, невольно задаюсь вопросом, как, черт возьми, ей не стыдно».
Я Рут Винсент, сказала девушка. Невеста Арнольда Ландина. Она с чопорным видом сидела на краешке стула, руки сложены на коленях, словно иллюстрируя чинную позу. Мистер Харлинген позвонил мне утром перед отъездом из города. Сообщил о разговоре с вами накануне вечером, но сказал, что, если я лично поговорю с вами объясню положение вещей с точки зрения Арнольда, вы можете передумать. Вот для чего я здесь.
Понятно. Мюррей аккуратно сложил два листка бумаги на столе край к краю. А почему здесь не сам Ландин? С ним что-то случилось?
Нет, Арнольд сегодня работает, а я нет. Армейский друг нашел ему работу в дешевом ресторане, но ресторан находится далеко на Лонг-Айленде, возле Ист-Хэмптона, поэтому в будни он остается там.
Это очень неудобно для всех заинтересованных, так ведь?
Рут Винсент сдавленно сказала:
Мистер Керк, полицейскому под подозрением нелегко найти работу. Он хватается за ту, какую удается найти.
Это очень неудобно для всех заинтересованных, так ведь?
Рут Винсент сдавленно сказала:
Мистер Керк, полицейскому под подозрением нелегко найти работу. Он хватается за ту, какую удается найти.
Совершенно верно. А где работаете вы, мисс Винсент? Манекенщицей?
Мюррей указал на дорожную сумку, и девушка бросила на нее взгляд.
Ах это. Нет, там записи, которые я делала в библиотеке. Я учительница.
Учительница?
Да, твердо ответила Рут Винсент.
Извините, я не хотел
Понимаю. Хотели польстить, но не получилось.
Это должно было прозвучать лестно.
Почему? Вы льстите всякий раз, когда в кабинет входит женщина, видит за столом красивого администратора в костюме от «Брук бразерс» и спрашивает: «Вы детектив?»
Нет, ответил Мюррей. Такого не случалось ни разу.
Сомневаюсь. Кстати, поверьте, мистер Керк, что я работаю в Хомстеде весьма престижной частной школе, которая набирает учителей по их способностям. Не обращайте внимания, если это звучит напыщенно. Я заучила это давным-давно.
Mea culpa, с готовностью сказал Мюррей. Mea maxima culpa[10]. Мисс Винсент, случайно, не учится ли в вашей школе девочка по имени Меган Харлинген?
Да, учится. Это дочь мистера Харлингена.
Я знаю. Вы таким образом познакомились с Харлингеном? Так получилось, что он взялся за дело Ландина?
В какой-то мере. Первым адвокатом Арнольда был человек из его политического клуба, некто по имени Джон Маккадден. Когда стало ясно, что Маккадден равнодушно относится к делу он предложил, чтобы Арнольд признал себя виновным, и тогда, может быть, удастся заключить сделку с районным прокурором, мы поняли, что нужно искать кого-то другого.
Но почему Харлинген?
Почему? Прежде всего, мистер Керк, он был адвокатом в течение двадцати лет. Более того, с самого начала он был для нас в такой же степени другом, как и адвокатом. В такое время, поверьте, друзей оценивают очень тщательно.
Не отрицаю. Не отрицаю даже, что Ральф Харлинген замечательный человек с большим добрым сердцем в форме «валентинки». Считайте его другом, если угодно.
У меня есть для этого все основания. И я не понимаю, к чему вы клоните.
Мюррей почесал в затылке.
К тому, что не ему бы браться за это дело.
Лицо девушки вспыхнуло.
Меня это восхищает. Я имею в виду этику. Как может человек в вашем положении
Леди, люди в моем положении меняют свою этику изо дня в день, так что пусть вас это не волнует. Дело в том, что как адвокат Харлинген далеко не ровня Джонни Маккаддену. Вам не приходило в голову, что Маккадден знал, что делает, когда предложил вашему жениху признать себя виновным? Что это могло означать более мягкий приговор?
Девушка уставилась на него.
Понятно, внезапно охрипшим голосом сказала она и с усилием откашлялась. Значит, нет ни малейших сомнений, что Арнольда осудят. Что его признают виновным.
Я не говорил этого.
Она медленно покачала головой:
Пожалуйста, мистер Керк, не сдавайте позиций. До сих пор вы действовали превосходно.
Хорошо, гневно заговорил Мюррей, если хотите вести игру так, будь по-вашему. Я знаю Маккаддена, потому что выполнял работу для фирмы «Херш энд Маккадден», и когда они хотят смягчить дело, у них есть для этого веские основания. И я знаю, что десять из дел Уайкоффа уже рассматривались, и районный прокурор их выиграл. И знаю полицейских. Хотите еще что-нибудь от меня услышать?
Да, ответила девушка, и голос ее дрогнул. Скажите, что вы знаете о полицейских? Что делает вас всемогущим богом, выносящим суждения о каждом, кто носит полицейский значок? Я хочу это знать.
Нет, не хотите. Вам хочется услышать от меня, что Ландин никак не связан с шайкой Уайкоффа. Что он ни разу в жизни не брал взяток. Что когда все это пройдет, как дурной сон, он будет стоять с нимбом вокруг головы посреди этого лучшего из возможных миров. Ладно, считайте, что я это сказал.
Но вы не верите в это?
Ни на секунду. Я считаю, что он полностью виновен.
Считаете! Бездоказательно!