Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Я вел машину зигзагом, по замысловатой кривой, успевая объезжать воронки. Впереди показался неглубокий овраг и покосившийся мостик без перил.
Проверять его на прочность не было ни времени, ни желания «Волга» на всей скорости пролетела по хлябавшим доскам, скатилась с холма, пересекла мелкую речку брызги во все стороны и канула в лес.
Петляя между деревьями, я заехал поглубже в чащу, и тут мотор заглох. Я глянул на приборы. Блин, как не вовремя Солярка йок! А ведь только вчера утром заправлялся. Пробили топливный бак?
В следующую секунду под полом багажного отделения грохотнуло, салон мгновенно заволокло дымом, и мы со Светланой, не сговариваясь, выскочили наружу и отбежали на десяток метров.
Где мы? крикнула она, задыхаясь и оправляя юбку. Что тут вообще происходит?
Мы где-то под Минском, ответил я, возвращаясь к машине весь задок у «Волги» горел. А происходит война. Великая Отечественная! Сейчас тут сентябрь 41-го года
Это розыгрыш такой, да? неуверенно сказала Светлана.
Ага! поддакнул я. Вот, собрали тут шесть танковых дивизий, специально, чтобы нас разыграть!
Но это же невозможно! Это было Господи, это было больше семидесяти лет назад! Война давно закончилась!
Для кого как, проворчал я, для меня она только началась В очередной раз
Прикрываясь полой пиджака от жара, я просунулся в салон и вынул из «бардачка» «тактический» пояс из кордуры с пистолетом Ярыгина в новомодной открытой кобуре и четырьмя снаряженными запасными магазинами в пластиковых гнездах. Без оружия в пределах доступности я себя в последнее время чувствовал словно голый
Опоясавшись и подогнав кобуру, я сразу проверил пистолет и, передернув затвор, загнал патрон в патронник. На предохранитель ставить не стал. Так оно как-то спокойней
Вернувшись к Светлане, увидев ее растерянные глаза, мазки сажи на щеке и блузке, я ощутил раскаяние.
Прости, пожалуйста, что невольно затащил тебя сюда, сказал я, но так уж у меня выходит, что после разговора с вождем я попадаю на линию фронта. Я бы с радостью отвез тебя домой, но на время «провала» повлиять не могу. А оно, может, и к лучшему, что провалились мы прямо сейчас мне нужно предупредить друга о возможной гибели.
Но ты же попросил об этом Сталина, несколько растерянно произнесла Светлана.
Надеяться надо только на себя, вздохнул я. Вдруг связи нет и вождь просто не сможет помочь?
Женщина тяжело вздохнула и присела на корточки. Зажала ладонями щеки и провела по ним пальцами, словно омывая.
Неужели все это правда? пробормотала она, глядя прямо перед собой.
Прости, буркнул я.
Да ладно отмахнулась она.
И в этот самый момент наш разговор грубо прервали. Резкий голос из кустов скомандовал:
Хенде хох! Вафн хинлегн! Эргип дих![12]
Я действовал на рефлексе ушел в прыжке с линии огня, падая за пень. Пистолет каким-то образом сам оказался в руке помогли вколоченные за прошедший месяц рефлексы я ведь в алкогольный загул ушел всего три дня назад, а перед тем в тир при оружейном магазине как на работу ходил, чтобы в форме быть. Да и здесь, в этом мире, тоже, можно сказать, изрядно увлекался практической стрельбой.
Краем глаза я заметил, как Света бухнулась на коленки, прячась за упавшим деревом и отклячивая очень аппетитную круглую попку. Нет чудо что за женщина. Ни криков, ни истерики а реакция мгновенная.
Упал я на пласт хвои, будто на мат, и сразу же увидел немцев. Их было пятеро: четверо молодых «дойче зольдатен» и старший фельдфебель, мужик лет тридцати, со «Шмайссером». Его я снял первым, всадив в корпус две пули. Четко, как на тренировке, дистанция была «никакой», метров тридцать.
Фельдфебель дернулся, вскидывая руки и крутнувшись в неуклюжем фуэте. Солдатики же, похоже, были из недавнего пополнения, потому что промешкали, и я успел уложить еще двоих. Зато оставшаяся парочка открыла бешеный огонь, шпигуя пень винтовочными пулями, а после самый умный из этих двоих откатился, подбирая «МП-40», и выпустил в мою сторону длинную очередь.
Лишь только фриц сделал паузу в стрельбе, видимо, патроны закончились, я высунулся и послал в него несколько пуль веером этот придурок не залег, а картинно стоял, опустившись на колено, со «Шмайссером» в руках и менял опустошенный магазин. Зигфрид задрипанный
Три пули вошли ему в грудь, опрокидывая навзничь, но и меня не минула чаша сия оставшийся в живых выстрелил и попал мне в левую руку. И кажется, сука, задел кость было очень больно, я шипел и матерился, но тут этот истинный ариец, оставшийся в печальном одиночестве, привстал, задирая руки вверх, и прокричал:
Шиссен зи нихт, их гебе ауф![13]
Нихт шайссен![14] ответил я ему.
Вот только брать пленных не входило в мои планы. Пуля разорвала немцу горло, хотя целился я в голову, немудрено промахнуться, когда рука «гуляет» от боли в ране.
Поначалу мне показалось, что наступила полная тишина, но через пару секунд звук «включился» с поля боя накатывались рев моторов, лязг гусениц и грохот взрывов. Я машинально сменил магазин и только после этого убрал в кобуру пистолет. Упираясь в землю здоровой рукой, приподнялся и огляделся в зоне прямой видимости, ограниченной кустами и деревьями, живых врагов не наблюдалось. Кажется, первую атаку отбили