Всего за 749 руб. Купить полную версию
Заговорив о препаратах, я встал, открыл шкафчик над плитой, достал стеклянную банку с плотно притертой пробкой. Комковатого бурого порошка осталось чуть-чуть, на донышке, сдавать в хозчасть не имело смысла. Я высыпал порошок в раковину и смыл по кухне пошел пряный дурманящий аромат. Банку я сполоснул и кинул в мусорное ведро.
Я ведь чуть не сорвался, заметил я. Самым натуральным образом. Вчера утром, когда возвращался с охоты попалась в подъезде девчонка-соседка. Я даже здороваться не рискнул, клыки уже прорезались. И этой ночью, когда почувствовал Зов, нацеленный на паренька едва не присоединился к вампирам.
Сова смотрела мне в глаза.
Думаешь, потому меня шеф и назначил?
Чучело. Комок перьев, набитый ватой.
Чтобы посмотрел их глазами?
В прихожей раздался звонок. Я вздохнул, развел руками: что уж тут поделаешь, сама виновата, любой собеседник лучше такой скучной птицы. Включив по пути свет, подошел к двери, открыл.
На пороге стоял вампир.
Заходи, сказал я. Заходи, Костя.
Он помялся у двери, но все же зашел. Пригладил волосы я заметил, что ладони у него потные и глаза бегают.
Косте всего семнадцать. Вампир он с рождения, обычный, нормальный городской вампир. Очень неприятная ситуация: родители-вампиры, у ребенка в таких условиях шансов вырасти человеком почти не остается.
Я диски занес, буркнул Костя. Вот.
Я взял стопочку компактов, даже не удивившись, что их так много. Обычно парня приходилось долго теребить, чтобы вернул диски: он чертовски рассеян.
Все послушал? спросил я. Переписал?
Угу я пошел
Подожди. Я взял его за плечо и впихнул в комнату. Что такое?
Он молчал.
Уже в курсе? прозревая, спросил я.
Нас очень мало, Антон. Костя посмотрел мне в глаза. Когда кто-то уходит, мы сразу чувствуем.
Так. Разувайся, пошли на кухню. Поговорим серьезно.
Костя не спорил. А я лихорадочно соображал, что же делать. Пять лет назад, когда я стал Иным и мир открыл мне свою сумеречную сторону, меня ждало множество удивительных открытий. Но то, что прямо надо мной живет семья вампиров, оказалось одним из самых шокирующих.
Помню, будто это было вчера. Я возвращался с занятий, самых обычных, заставлявших вспоминать недавний институт. Три пары, лектор, жара, от которой липли к телу белые халаты: мы арендовали аудиторию у мединститута. Я шел домой и баловался на ходу, то уходил в сумрак ненадолго, навыков еще не хватало, то начинал зондировать прохожих. И уже у подъезда наткнулся на соседей.
Очень милые люди. Я как-то хотел одолжить у них дрель, а отец Кости, Геннадий, строитель по специальности, просто пришел ко мне и играючи помог справиться с бетонными стенами, наглядно показав, что интеллигенту без пролетариата не выжить
И вдруг я увидел, что они вовсе не люди.
Это было страшно. Коричнево-серая аура, давящая тяжесть. Я застыл, с ужасом глядя на них. Полина, мать Кости, слегка изменилась в лице, мальчишка замер и отвернулся. А глава семейства подошел ко мне, с каждым шагом уходя в сумрак, той грациозной походкой, что дана лишь вампирам, живущим и мертвым одновременно. Для них сумрак нормальная среда обитания.
Здравствуй, Антон, сказал он.
Мир вокруг был серым и мертвым. Я и сам не заметил, как нырнул в сумрак вслед за ним.
Так и знал, что однажды ты перейдешь барьер, сказал он. Все в порядке.
Я отступил на шаг и лицо Геннадия дрогнуло.
Все нормально, сказал он. Распахнул рубашку, и я увидел регистрационную печать, голубой оттиск на серой коже. Мы все зарегистрированы. Полина! Костя!
Его жена тоже перешла в сумрак, расстегнула блузку. Пацан не двигался, потребовался суровый взгляд отца, чтобы и он предъявил печать.
Я должен проверить, прошептал я. Мои пассы были неумелыми, я дважды сбивался и начинал сначала. Геннадий терпеливо ждал. Наконец печать дала отклик. Постоянная регистрация, нарушений режима не обнаружено
Все в порядке? спросил Геннадий. Мы можем идти?
Я
Да ничего. Мы знали, что однажды ты станешь Иным.
Идите, сказал я. Не по уставу, но мне сейчас было не до правил.
Да Перед тем, как выйти из сумрака, Геннадий на миг задержался. Я был в твоем доме Антон, я возвращаю тебе приглашение заходить
Все было правильно.
Они ушли, а я сел на скамейку рядом с греющейся на солнышке бабулей. Закурил, пытаясь разобраться в мыслях. Бабулька поглядела на меня и изрекла:
Хорошие люди, правда, Аркашенька?
Она все время путала мое имя. Жить ей оставалось от силы два-три месяца, сейчас я это видел ясно.
Не совсем сказал я. Выкурил три сигареты, потом поплелся домой. У порога постоял, глядя, как гаснет серая дорожка «вампирьей тропы» у порога. Как раз сегодня меня научили ее видеть
До вечера я промаялся. Листал конспекты, для чего приходилось уходить в сумрак. Для обычного мира эти общие тетради девственно пусты. Хотелось позвонить куратору группы или самому шефу я был на его персональной ответственности. Но я чувствовал, что должен принять решение сам.
Когда совсем стемнело, я не выдержал. Поднялся на этаж выше, позвонил. Открыл Костя, вздрогнул. В реальности он, как и вся его семья, казался совершенно обычным
Позови старших, попросил я.