Вот и хорошо, просто чудесно, он говорил все так же быстро. Я зайду за тобой, и все будет отлично. Понимаешь? А пока дыши носом и ложись спать
Слушаюсь, ответила Туся.
Он посмотрел на нее. Может быть, хотел еще что-то сказать, но не сказал ничего. Повернулся, закрыл дверь.
В конце коридора затихли его шаги.
6
Они сидели в кафе за нарядным, голубого цвета, столиком. В высоких стеклянных вазочках таяли шарики пломбира, в бокалах искрилась малиновая газировка, лопались пузырьки.
Было жарко. Шумел под потолком разъяренный вентилятор. В зеркале у входа отражалось распаренное, скучающее лицо швейцара.
Как живешь? Рассказывай, сказал Ярослав.
Долго рассказывать. Основное тебе известно. Работаю в газете.
Стало быть, пошла по литературной части.
Газета это еще не литература.
Ярослав улыбнулся.
Говорят, многие признанные писатели начинали свой путь с газеты.
Может, и так, согласилась Туся.
Часто приходится дежурить в приемной?
Раз в две недели.
Надо же было нам встретиться именно в твое дежурство!
В его голосе звучало не то удивление, не то скрытое недовольство.
Кстати, сказала Туся. Расскажи, почему ты пришел к нам?
А стоит ли? Ярослав лениво махнул рукой. Дело-то в общем нестоящее
Все-таки?
Понимаешь, возле нашего дома, как раз напротив, Моссовет собирается строить дом, и получается, что окна нашего дома будут затемнены этим новым строительством. Тогда мы, жильцы, собрались и решили просить помощи вашей уважаемой газеты
Он говорил с улыбкой, как бы слегка посмеиваясь над жильцами, пославшими его, над самой сущностью этой просьбы.
Так, значит, серьезно сказала Туся, вы хотите, чтобы на этом месте дом не строили?
Разумеется. Разве мало в Москве места?
Хорошо, сказала Туся. Напиши мне, а я передам твое заявление в отдел строительства, они этим делом займутся.
Уже написано.
Ярослав положил на столик перед Тусей лист бумаги. Разгладил его ладонями.
Тут все изложено, и подписи моих соседей. Я живу в хорошем доме, и жильцы там все, как говорится, с положением.
Понятно.
Туся взяла заявление Ярослава, положила в свою сумочку, потом отпила воды из бокала.
Откинувшись на стуле, Ярослав придирчиво разглядывал ее.
А ты все такая же красивая.
Я уже старая.
Нет, ты красивая, ты почти совсем не изменилась.
Туся поняла, о чем он хочет спросить. Поняла и решила помочь ему.
Семьи у меня нет. Я не замужем.
Он кивнул. Взгляд его стал цепким, напряженным. Может быть, он ждал, что она спросит, женат ли он?
А она не спросила. Не хотела спрашивать.
Им принесли свежую воду. Теперь уже изумрудно-зеленого цвета. Пожилая, густо накрашенная официантка играла припухшими глазами.
С такой интересной дамой сидите и пьете газированную воду.
Ярослав комически приподнял брови.
Я прошу, настаиваю выпить хотя бы шампанского, а дама ни в какую!
Официантка перевела взгляд на Тусю. Немолодые глаза ее казались утомленными. Черточка черного карандаша прошла по веку и дальше по виску. Так мажутся девчонки. У них молодые гладкие виски, а у нее сеть морщинок на желтоватой запудренной коже. И руки рабочие. Коротко обрезанные ногти сверкают кроваво-красным лаком.
Туся смотрела на нее и думала о том, что ей, должно быть, трудно живется. Трудно и невесело.
Официантка отошла.
Ярослав отхлебнул зеленой воды.
Попробуй, ледяная
Туся выпила. Она пила воду через соломинку, и ела растаявший пломбир, и курила сигареты одну за другой.
Ярослав сказал:
Все эти годы я думал о тебе. Не было дня, чтобы я о тебе не вспомнил.
Туся молчала.
Мне стыдно перед тобой. Я не могу простить себе, до сих пор не могу
Перестань, оборвала его Туся. Дела давно минувших дней
Но его не мог обмануть ее нарочито небрежный тон и деланно светская улыбка.
Нет, послушай меня. Ведь главное это когда себе не можешь простить. Сам себе. Любой простит, но если сам себе не прощаешь?
Туся все молчала, и он продолжал:
Одно пойми, я не мог тогда поступить иначе. Я думал об отце, он был на такой работе, ты же знаешь
Туся залпом выпила весь бокал, забыв о соломинке. До чего холодная вода, даже зубы заломило. На самом дне звенят льдинки.
Одно пойми, я не мог тогда поступить иначе. Я думал об отце, он был на такой работе, ты же знаешь
Туся залпом выпила весь бокал, забыв о соломинке. До чего холодная вода, даже зубы заломило. На самом дне звенят льдинки.
Хочешь еще воды? спросил Ярослав.
Закажи водки, ответила Туся. Двести граммов, не больше.
Он удивился: в такую жару и вдруг водка, но ничего не сказал Тусе и подозвал официантку.
Тоскующее лицо официантки вдруг оживилось. Она вскинула на Тусю ресницы, на нижних веках тушь смазалась, и глаза от этого стали печальными, даже слегка загадочными.
Давно бы так, изрекла она и вскоре уже поставила на стол графинчик с двумя рюмками.
За что выпьем? Ярослав поднял свою рюмку.
За что хочешь.
Тусе и в самом деле все равно было за что. Просто захотелось выпить. В конце-то концов, может же человек когда-нибудь без всяких тостов, просто взять и выпить рюмку водки? Что в этом такого особенного?
Она выпила свою рюмку, закурила новую сигарету и, чтобы доказать, что водка на нее никак не действует, сказала деловым тоном: