Ваши методы устарели, как и вы сами
Но Асмик принимала его таким, какой он есть, со всеми его причудами и недостатками. Она любила его.
С самого начала, познакомившись с нею, он посчитал ее уродливой. Так и сказал ей при первой же встрече:
А вы, голубушка, на личность весьма страхолюдны.
Асмик не смутилась:
Вы шутите, конечно, или у вас аберрация зрения.
Она сказала это так просто, так уверенно, что он на секунду даже опешил, пристально вглядываясь в ее лицо. Может, и в самом деле ошибся?
Асмик продолжала:
Моя мать дружила с Сарьяном. Мать у меня тоже была толстая и красивая. А Сарьян говорил: «Женщина должна быть либо подобна терракотовой статуэтке, либо обладать откровенно пышными формами, воспетыми Рубенсом и Малявиным». Считайте, что я принадлежу ко второй категории.
Постараюсь, усмехнулся Володя. Хотя на мой взгляд вы уродина!
Ей все нравилось в нем и дергающиеся губы, и мрачные, чуть скошенные к вискам глаза, и постоянно растрепанные волосы.
В раздевалке она осторожно, чтобы не заметил дядя Вася, быстро прижималась щекой к Володиному пальто.
Володя жил один, снимал комнату где-то в Перловке. Родители его проживали в Костроме, он неохотно говорил о них.
Однажды сказал Асмик:
Мать у меня второй раз замужем. Как будто бы удачно. Потом мрачно добавил: Для нее, конечно.
У Асмик сердце болело при виде обтрепанного воротничка его сорочки, старых ботинок с оборванными шнурками.
Вы, наверно, плохо питаетесь, Володя, сказала она ему.
Он ответил:
Пожалуй, да. Мой аппетит обгоняет мои возможности
Это было сказано не очень понятно, но, как бы там ни было, Асмик задумала пригласить его к себе, угостить на славу. Она была хлебосольна и еще отменная кулинарка, но как подступиться к нему не знала.
Он сам разрешил ее сомнения. Как-то, выходя вместе с нею из больницы, сказал:
Ужасно хочется чаю. Хоть бы напоили когда
Асмик обрадовалась:
Хоть сейчас!
С ужасом вспомнила: дома, кроме сыра и кофе, нет ничего. Но она не привыкла отступать.
Взяла его за руку, решительно повела за собой.
Поехали
Приехав домой, она усадила его на тахту, сунула в руку яблоко, сказала строго:
Сидите, жуйте, а я покамест похозяйничаю.
Только не очень долго, сумрачно ответил он. А то я с голоду могу все ваши подушки на тахте сжевать.
Но она одной ногой уже была на лестнице, помчалась в гастроном на углу. Недаром ее все считали чертовски энергичной.
Бросилась к директору магазина, задыхаясь, выпалила:
Я врач. Живу вон там, рядом. Ко мне приехали друзья, помогите!
Ошеломленный директор, разумеется, ничего не понял.
Чем помочь? Что надо сделать?
Быстро заказ. Прошу вас. Чтобы ни минуты в очередях!
И директор сказал:
Всего-то навсего? Да со всей душой
Она примчалась домой, увешанная покупками, словно елка игрушками.
Володя удивился:
Банкет толкаете? На сколько персон?
Живо за стол, вместо ответа скомандовала Асмик.
Он послушно сел за стол, налил себе коньяк, закусил шпротами.
Вы угадали, я люблю шпроты.
Асмик просияла:
Правда? А ветчину любите? Смотрите какая, совершенно без жира, розовая
Он откинулся на стуле.
Вы и вправду добрая. Я заметил, вас все любят.
Это плохо, когда все любят, недовольно ответила Асмик. Значит, всем вольно или невольно угождаешь.
Разве? спросил Володя.
Мне так кажется. Это как вода, которая принимает форму любого сосуда.
Он выпил еще коньяку, сказал внушительно:
Если бы я имел некоторое право на вас, я бы предостерег вас.
От чего?
Не знаю. От многого. Прежде всего я бы настоял, чтобы вы не были такой доброй.
А я вовсе не такая уж добрячка.
Вы не добрячка, вы добрая. А знаете, я понял, добро следует делать осторожно.
Как это осторожно?
Вот именно, осторожно, повторил он. Есть люди, которые не прощают добро. Ведь не каждый человек способен не отплатить злом за добро. Есть такие, которым тягостно чувствовать на себе чью-то доброту
Я не встречала таких, сказала Асмик.
А я встречал. Это было еще там, в Картушинской больнице. Там был один врач, не из самых лучших, но человек старательный. У него ЧП случилось: пошел на аппендицит, и вдруг неожиданно в толстых кишках инфильтрат. Он так замер и не знает, что делать, хоть стой, хоть падай. Тут, правда, старшая сестра, у нас там преотличная сестра была, Володя усмехнулся. Вы бы, конечно, определили ее чудо. Так вот, она сообразила, за мной бросилась, я тут же, в больничном дворе жил, приволокла меня, я, признаться, уходить нацелился, было у меня некоторое неделовое свидание, однако пошел
А я встречал. Это было еще там, в Картушинской больнице. Там был один врач, не из самых лучших, но человек старательный. У него ЧП случилось: пошел на аппендицит, и вдруг неожиданно в толстых кишках инфильтрат. Он так замер и не знает, что делать, хоть стой, хоть падай. Тут, правда, старшая сестра, у нас там преотличная сестра была, Володя усмехнулся. Вы бы, конечно, определили ее чудо. Так вот, она сообразила, за мной бросилась, я тут же, в больничном дворе жил, приволокла меня, я, признаться, уходить нацелился, было у меня некоторое неделовое свидание, однако пошел
И дальше что?
Дальше ничего. Как водится, сам взялся за все это дело