Мишка любил при случае подначить Сережу, что тот вырастет нюней из-за бабкиного воспитания. Другое дело дед Шаня, вот с кем интересней и затейник, и песни поет, и всех гостей в шахматы обыгрывает! С ним и в лес не страшно он бывший партизан, любую тропу знает и уж от всякого там лесного «хулиганья» точно спасет.
Слышь, Серый! А Лесовика не боишься? ехидно спросил Мишка, усиленно крутя ручку и опуская стекло.
Ничуточки! с вызовом ответил Сережа.
Лесовик фигура значимая. У него борода в колтунах и репейных шариках, нос картошкой и мохнатые седые брови под нависающим козырьком фуражки, отчего он немного похож на трамвайного контролера. А откуда это Сережа знал и сам не помнил. Просто знал и все. И ходить в лес без взрослых не рискнул бы, потому что Лесовик сидит, спрятавшись за корягой, да только и думает, чтобы подловить зазевавшихся детей. Даже если дети внучата Ильича и во всякую чушь не верят.
Дядя Толя хлопнул крышкой капота и позвал всех садиться в машину.
Сережа, безрукавку-то! Безрукавку забыл надеть! поплыл по двору зычный бабы-Симин голос. Тепло ж, бабуль! заныл Сережа. Куртка теплая!
«И почему Мишку она не мучает? Он ведь тоже ее внук!»
Баба Сима выглядывала из окна, возвышаясь над обшарпанным карнизом грозным нетающим айсбергом.
Не доводи меня до белого
Ну, ба-а! Я и так вспотел!
Вспотел! Валька! Валька! заорала баба Сима, заставив тетю Валю выскочить из машины. Он вспотел! Мокрый! Простудится, как пить дать!
Ну что ты, мама, уныло ответила тетя Валя. Все в порядке.
Мокрый он, мокрый! подхватил Мишка. Описался он, Лесовика боится!
Веснушки на Мишкином лице расползлись вместе с улыбкой до самых ушей.
И ничего я не боюсь! крикнул Сережа и пожалел, что младше и слабее и вот так запросто не может дать Мишке по носу.
Нет, вы мне его угробите! громыхала баба Сима, высовываясь из окна чуть ли не по пояс.
Да не угробим, мама! отвечала тетя Валя, вздыхая.
Ты как-то это не очень убедительно говоришь, не сдавалась бабушка.
Дед Шаня напрягся и с подозрением выглянул из автомобильного окошка:
Серафима! Даже не думай!
Но бабу Симу было не остановить. Наказав всем не двигаться с места, она минут через пять появилась во дворе, полностью экипированная для экспедиции в дремучую тайгу. На ней был немыслимый брезентовый комбинезон с кенгурушным карманом на животе, огромная белая панама поверх кумачовой косынки, на ногах рыбацкие сапоги-ботфорты. В руках бабушка держала вышедшее из моды синее кримпленовое пальто, дремавшее до поры до времени в стареньком чемодане на антресолях, и новое сияющее цинковое ведро.
Дед Шаня напрягся и с подозрением выглянул из автомобильного окошка:
Серафима! Даже не думай!
Но бабу Симу было не остановить. Наказав всем не двигаться с места, она минут через пять появилась во дворе, полностью экипированная для экспедиции в дремучую тайгу. На ней был немыслимый брезентовый комбинезон с кенгурушным карманом на животе, огромная белая панама поверх кумачовой косынки, на ногах рыбацкие сапоги-ботфорты. В руках бабушка держала вышедшее из моды синее кримпленовое пальто, дремавшее до поры до времени в стареньком чемодане на антресолях, и новое сияющее цинковое ведро.
Ну все. Не отпускать же вас одних! Чего стоишь, Толик, поехали уже.
Дядя Толя послушно повернул ключ, и в брюхе у Бегемотика заурчало.
Дед Шаня недовольно зыркнул на бабушку.
Симка, у тебя ж давление!
Было да сплыло.
Ба-а, ты говорила, что голова кружится, будто на качелях качаешься! попытался поддержать деда Сережа.
Всё, прогремела баба Сима. Слезла с качелек-каруселек. Трогай, Толька, кому говорю!
Бегемотик кашлянул, выплюнув сизоватое облачко из дрожащей, как цуцик, выхлопной трубы, и, кряхтя, двинулся в путь.
Ехали споро. Все светофоры, будто сговорившись, давали зеленый сигнал. Дед Шаня через сиденье переругивался с бабой Симой. Ни тетя Валя, ни дядя Толя не вмешивались это был неистребимый семейный ритуал. Мишка уткнулся в «Веселые картинки» и не обращал внимания на то, что происходит вокруг.
Сережа сидел на заднем сиденье, придерживая рукой на коленях Жульку, и убеждал себя в том, что если встретит Лесовика, то ни за что не испугается. Ну, подумаешь, дядька на пне сидит. И пусть себе сидит! Даже смешно! Сережа ему язык покажет и убежит. От этих мыслей сделалось так хорошо, что он засмеялся и выглянул в окно. Мелькали пестрые дома, пыльные машины, плакаты с лозунгами только что отгремевшей олимпиады, прохожие, одетые совсем по-осеннему. Уже на выезде из города дядя Толя свернул в маленькую улочку.
Куда это мы? встрепенулась баба Сима.
Заберем двух грибников, ответила тетя Валя. Это мама и дочурка моей подруги с работы.
Баба Сима открыла было рот от возмущения, но дед Шаня ее опередил:
Вот еще! Вечно ты, Валька, что удумаешь! Наши грибные места им показывать! А сама потом удивляешься кто это, мол, только что до нас тут прошел, одни грибные пеньки торчат!
Баба Сима мгновенно передумала протестовать и назло деду принялась защищать попутчиков:
А что тебе, Сашка, жалко? Вона, два места в машине есть. И неча тут жмотничать! Поди ж, грибов ему не достанется!