Ой, Валька! А ну как потеряется он? Шебутной же! Так мы его от себя никуда не отпустим! убеждала бабу Симу тетя Валя, укладывая на дно плетеной корзинки бутерброды с сыром и похожие на жабенышей свежие огурцы зеленые с белым пузиком, пупырчатые.
Бабушка лишь качала головой.
Да и лес знаком ему с детства, продолжала тетя Валя. Поди, каждое лето в Борисову Гриву ездим.
Да в прошлом-то году грибов не было! Вот и сидели дома. Получается, в позапрошлое ходили. А ему тогда шесть всего было. Забыл уже все, небось!
И ничегошеньки я не забыл! буркнул Сережа. И тропинку помню, и полянку, где два дуба растут, и ельник, и пень трухлявый!
Да сгнил уже давно твой пень! загоготал Мишка, сын тети Вали и Сережин двоюродный брат.
Баба Сима долго паковала внука в старую залатанную одежку, сохраненную в доме как раз на случай леса. Сережа смотрел на руки, торчащие из его когда-то любимой клетчатой рубахи, на протертые на коленках «салютовские» джинсы, из которых он вырос еще в прошлом году, и старательно отводил глаза, чтобы не натолкнуться на ехидный Мишкин взгляд.
«Мишке-то хорошо, подумал Сережа, уже десять стукнуло, и бабушка его мучить почти перестала». Ба-а, ну шарф-то зачем?
Сентябрь на носу, заморозки уже были.
А штаны в носки заправлять?
Мишка нарочито прикрыл ладонью рот, будто ему так смешно, что уж не сдержаться! Сережина дворняжка Жулька маленькая, пегая, кудрявая, как парик Мальвины из любимого фильма, нетерпеливо тявкала у двери, призывая поторопиться.
Все надо заправлять. Рубашку в брюки, брюки в носки. От клеща поганого. И шею замотать, командным голосом отдавала приказы баба Сима. А лучше платочек на голову надеть, чтобы ушки Платочек?! почти со слезами перебил Сережа. От такой страхолюдины все грибы в лесу попрячутся! засмеялся Мишка.
Платочек, и правда, перебор, вмешалась пожалевшая племянника тетя Валя. Я ему кепку дам мужнину. Села, негодная, после стирки, Сереже аккурат в самый раз будет. И красивая с олимпийским мишкой.
Ах, не доводите меня до белого каления!
Баба Сима еще поворчала немного, потом повесила внуку на плечо клетчатый термос на ремне и наказала к шести вечера «кровь из носу» всем вернуться. А то грибы чистить придется «в ночи».
На улице их ждал старенький семиместный фургончик, желтый с большими серебряными буквами V и W на плоском белом лбу и тремя рядами бордовых кресел в салоне. Дядя Толя ласково звал его Бегемотик и любил полежать под ним все выходные напролет. Он и сегодня бы залег, но тетя Валя «организовала грибы», и все семейство, включая Мишку и деда Шаню, встав спозаранку, влезло в пахнущее смазкой и вечным ремонтом дерматиновое Бегемотиково нутро. Баба Сима ехать отказалась, сославшись на давление, но после уговоров Мишкиного семейства разрешила-таки взять Сережу.
Пока тетя Валя собирала корзинки и сумки, а дядя Толя, вздыхая, в последний раз заглядывал Бегемотику куда-то под брюшко, Сережа загадал, что назло Мишке он сегодня найдет самый большой гриб. И не солонуху какую-нибудь, а белый! Непременно белый с бархатной коричневой шляпкой и толстой, как бочонок, ножкой. И нисколечко не червивый пусть все обзавидуются!
Обойдя автомобиль, Сережа обнаружил на нем одну новую шину. Она была черной, как мокрая земля, с маленькими резиновыми волосками возле обода, будто бы не побрилась. Дед Шаня, до этого дремавший на переднем сиденье, приоткрыл дверцу и с гордостью произнес:
Красота-то какая! Правда, Сергунь? С трудом достал выменял в Апрашке на Валькин югославский фен с колпаком. Ну и добавить чуток пришлось, дед тяжело вздохнул, то, что с пенсии откладывал. Зятьку подарок на юбилей.
Сережа присел на корточки возле колеса, вдохнул восхитительный запах новой резины, не съеденный еще доро гой, и вспомнил аромат черных поручней открытой год назад станции метро «Приморская». Не забыть ему тот день, когда они с мамой, завороженные, долго стояли на пахнущей лаком и краской платформе, любуясь тяжелыми медальонами с барельефами кораблей, якорями с цепями возле желтой торцовой стены и блестящим, словно натертым мастикой, полом. Но самыми удивительными для Сережи были все-таки поручни, бежавшие вверх чуть быстрее, чем лесенка эскалатора, так, что приходилось сдвигать руку, скользя по их черной гладкой змеиной спине! И на ладошках долго потом оставался пьянящий химический запах новенькой резины! А где твои предки? прервал Сережины мысли Мишка.
На экскурсию поехали по Золотому кольцу.
«А могли бы меня взять с собой», с досадой подумал Сережа, вспоминая мамины торопливые сборы и папино преддорожное ворчание.
А чего баба Сима по грибы не едет?
Давление у нее. Говорит, будто с каруселей только что сошла. Голова так же кружится.
Мишка хмыкнул и залез в автомобиль.
С давлением никак нельзя! Ни за что! встрепенулся дед. Дома пусть сидит. Без нее грибов полную машину привезем!
Дед Шаня, по словам родственников, всегда бранился с бабой Симой, всю прожитую с ней совместную жизнь. Характеры у обоих были несносные. А как отгуляли золотую свадьбу, он вообще решил жить отдельно, в семье дочери Вали. То есть в Мишкиной семье. А баба Сима осталась с сыном, невесткой и вторым ее внуком Сережей.