Всего за 389 руб. Купить полную версию
Можно подумать, только ему стыдно и страшно! Только ему горько и плохо.
А мои родители? Им было просто? Они не переживали, не волновались? А как они любили Володю! А как дружили со сватьей!
Да что я такого сказала, что потребовала? Бриллианты и норковые шубы? Машину или виллу на море? Просто я тоже хочу нормальной жизни это что, преступление? Своего угла хочу. Своих кастрюль и сковородок. Своего, а не зябловского, постельного белья. И ребенка. Мне, в конце концов, уже тридцать пять не пора ли? И, между прочим, именно он должен решать такие проблемы, а не жить примаком у старого друга в «норке», не прятаться от проблем и от жизни вообще. И сколько это будет еще продолжаться? Ответа нет. Потому, что самое простое обвинить другого. И оправдать себя, назначить себя благородным, меня записать в сволочи. Только бы подумал за чей счет это его благородство? Вот именно, за мой».
Это был их первый серьезный раздор. Кира даже подумывала уйти из зябловской квартиры. Но куда?
Три дня он молчал и на нее не смотрел. Презирал? Ее это еще больше задело. «Ну и подумаешь! Все, съезжаю к своим. А ты оставайся со своим святым ликом и со своим презрением. Мне уже почти все равно, потому что обидел, сильно обидел».
Ссора была в среду, а в субботу она поехала в Жуковский. Написала записку: «Останусь ночевать». В ночь с субботы на воскресенье уже поняла жизнь без Мишки ей попросту не нужна. Еле дождалась вечера воскресенья скорее к нему! И наплевать на его презрение, на его тон, на его мнение о ней! Наплевать. Ей надо одно поскорее увидеть его, обнять, прижаться. Уткнуться в его шею. Услышать его запах. Провести ладонью по шершавой небритой щеке. Дотронуться до его губ, глаз, бровей. И прошептать ему, наплевав на гордость и вообще на все: «Мишка, я без тебя не могу! Прости меня. Прости, прости. Я полная дура. Только прости ради бога я умираю!» но это уже про себя.
И наплевать, если после этого унизительного собачьего скулежа он запрезирает ее еще больше да пусть, ради бога! Ей нужно одно чтобы не выгнал, чтобы простил. Чтобы они были вместе, как раньше.
Кира торопливо простилась с родителями, схватила полную, неподъемную сумку, набитую матерью: курица, пирожки, половина медового торта. Спорить, как обычно, не стала. Надела пальто, сапоги, кое-как повязала платок и почти скатилась по лестнице. Скорее в Москву! Как он там, господи? Неужели за это, за эту чушь, за эту бабью глупость, можно вот так взять и разлюбить? О господи, нет! Внизу, у двери парадной, вздрогнула и отшатнулась темная мужская фигура маячила у двери. А через минуту дошло: Мишка! Господи, Мишка! Он приехал за ней! Значит, он не бросил ее? По-прежнему любит?
Она ткнулась ему в плечо, в мягкую и влажную ткань куртки.
Мишка, Мишка, зашептала она, как я соскучилась, господи!
Платок сполз, и он гладил ее по волосам и тоже бормотал:
Кирка, дурочка! Как я могу бросить тебя? Как могу разлюбить? Ты вся моя жизнь, Кирка! Вся моя жизнь.
В электричке она, измученная своими страданиями и чувством вины, обессиленная, как после тяжелой работы, тут же уснула на Мишином плече. И ей было все равно, куда они едут к Зяблику? Да пожалуйста! Хоть куда на вокзал, на чердак, на помойку, лишь бы с ним, лишь бы был рядом Мишка. Ее любимый на всю жизнь.
С работы Мишка уволился. Точнее его попросили. Случился конфликт с одной важной мамашей по поводу двойки в четверти у ее ленивого отпрыска. Директриса, страшно смущаясь, попросила его написать заявление: «Дама эта скандалистка отменная, профессиональная. Дойдет до министра образования, не сомневайтесь! Простите и войдите в мое положение!» Подробностей Кира не помнила, но очень обрадовалась, что так вышло.
Вот интересно когда, казалось бы, уже полный тупик и безнадега, щедрая и мудрая жизнь выкидывает, как карту, как козырного туза, неожиданный выход. Так и вышло на следующий день в буквальном смысле слова позвонила Кирина сослуживица и предложила дачу своей знакомой. Совсем рядом с Москвой, двадцать километров по Белорусской дороге, поселок Жаворонки.
Известный кооператив музыкантов, все люди не то что приличные, а очень приличные интеллигенция, возбужденно тараторила сослуживица. Знаешь, кто там обитает? Не знаешь? Ну, например, Пахмутова с Добронравовым! Окуджава! Сличенко, представь! Ну, как тебе, а?
Растерянная Кира вымолвила скупое «угу».
Теплый зимний дом со всеми удобствами, продолжала та. Туалет в доме, ванная, сдает за копейки десять рублей в месяц! Зачем ей это? Да охранять! Воруют, гады, залезают в дома, сжирают консервы, крупы. Живут даже, ночуют! Вот сволочи, представляешь? Но и это не самое страшное могут и поджечь! Уже сожгли два дома на соседней улице. Так вот, она всех спрашивает есть ли приличные люди, интеллигентные, хорошо знакомые, которым можно доверить? Словом, свои. Ну я и подсуетилась сказала, есть! Да еще какие приличные! Порядочные, интеллигентные, и им можно доверять! Ну, как тебе, а? Поедешь смотреть? Да, на работу добираться на электричке а как ты хотела? За такие копейки в Москве не то что квартиру комнату не найдешь! А там воздух, лес, тишина! И удобства, Кира! Удобства!