Всего за 389 руб. Купить полную версию
Словом, хоровод этих зябловских баб, этих невозможных красоток, не кончался никогда. Он любил произвести впечатление явиться, например, с новой сногсшибательной подружкой в Дом кино или в Дом журналиста. Ну а там, в ресторане, гульнуть по полной с коньяками и винами, с черной икрой и балыками. С размахом и помпой загулявший купчина. Противно.
Кира удивлялась и тормошила мужа, пытаясь разобраться: Мишка и Зяблик как могут они быть близкими, самыми близкими друзьями? Ее бессребреник, скромняга и трудяга Немировский и этот Зяблов невероятный модник, отчаянный бонвиван, московский мажор, по сути, бездельник, нарцисс и хвастун. Как? А вот так! Мишка говорил, что все мы из детства. Зяблик друг со школьной скамьи, с первого класса. Ну и дальше, всю жизнь. «Разные? Ну да. А что тут такого? Мы понимаем друг друга с полуслова. Мы как близнецы. А то, что разные интересы Иногда людей объединяют не интересы, а взаимная симпатия и доверие».
Кира с Мишкой даже в тот непростой период почти не ссорились, хотя их бесприютная кочевая жизнь здоровых нервов и настроения не прибавляла Кира стала часто срываться. Ну скажите на милость, какая женщина, пусть даже исполненная самой жаркой благодарности за приют, даже самая непритязательная и спокойная, выдержит бесконечную круговерть посторонних баб, толпы друзей, бурные сборища и постоянные гулянки и пьянки? Мишка тоже не высыпался, хотя и участие в зябловских загулах почти не принимал: так, посидит с часок и к себе в «норку», как они называли выделенный щедрым хозяином уголок.
Кира уставала и от бесконечного мытья посуды, уборки кухни и столовой ну не ждать же домработницу, ей-богу! Принималась опустошать переполненные окурками пепельницы и очищать грязные тарелки с утра будет невыносимая вонь.
Дальше так было невозможно, надо было что-то предпринимать. Она перестала спать по ночам мысли терзали, как голодные волки. Деньги, деньги, будь они неладны! Как всегда, все упирается в них! Дурацкая, мерзкая и унизительная субстанция эти деньги. Но без них никуда Чужой угол, где они приживалы. Но самое главное муж без работы. Кира понимала он пропадает и скоро совсем пропадет.
Наконец не выдержала и твердо сказала:
Миш, надо устраиваться на работу. Хоть куда все равно. Иначе ты чокнешься.
Он не обиделся, но страшно смутился и сжался в комок:
Куда, Кира? Ты же видишь все мои поиски тщетны, бесплодны.
Да хотя бы в школу учителем физики какая разница?
В школу. С его талантом. Со степенью. После его лаборатории. Еще одно унижение.
Ей было невыносимо жалко Мишку, а что делать? Чувствовала: еще немного и он свихнется.
В школу взяли правда, черт-те куда, в Ясенево. Директриса оказалась нормальным человеком, не побоялась взять не учителя, а ученого тогда это не приветствовалось. Но с учителями была беда район новый, школы полупустые, мало учеников, не хватает учителей. Ездить из центра до этих хмурых и продуваемых выселок было непросто автобусы от метро ходили редко.
Она видела, что эта работа не только не ободрила Мишку, но усугубила его транс и тоску он совсем замкнулся, почти не разговаривал ни с ней, ни с Зябловым. И на кухню по вечерам не выходил валялся на диване в «норке» и что-то читал.
Увольняйся, твердила Кира. Проживем как-нибудь!
Мишка хмыкал и отворачивался к стенке. Молчал. Однажды горестно бросил:
На что уходит моя жизнь, Кира! На что?
Она увидела его глаза и испугалась. Нет, надо срочно что-то менять!
Однажды, когда у Зяблика шла очередная гульба стены дрожали, Кира не выдержала:
Миша! Я больше тут не могу! Все, сил больше нет. Давай съедем, а? Мне все равно куда. Только чтобы была тишина, понимаешь? Я устала от всего этого. Устала от своих мигреней и бессонных ночей.
Мишка повернулся и посмотрел на нее:
Есть предложения? Я готов выслушать.
Вот этот тон, эти слова ее окончательно взбесили.
А ты квартиру разменяй! Свою квартиру! Две комнаты, центр. Спокойно меняется на однокомнатную и комнату в коммуналке я узнавала.
Узнавала? Мишка перебил ее и привстал на локте. Ну надо же, какая прыть, Кира! И какая осведомленность! Признаться, не ожидал! И что, есть варианты?
Она испугалась его сарказма и совсем сникла. Что-то залепетала, мол, никаких вариантов. Подробно не узнавала. Так, подумала просто
Он резко встал с дивана.
Так вот, Кира. Он замолчал, а она съежилась, сжалась в комок, ей захотелось исчезнуть, испариться. Я попрошу тебя никогда слышишь? не заводить разговор на эту тему! Я оставил квартиру дочери. И жене. У нее, как тебе известно, в Москве площади нет. Я прости поломал, испортил им жизнь. Уж Нине точно. К тому же Катя растет. А у Нины есть шансы как-то устроить личную жизнь, чему я был бы отчаянно рад. Его лицо искривила болезненная гримаса, и он вышел из комнаты. На пороге обернулся: Не думал, что ты когда-нибудь заговоришь об этом.
Кире стало страшно. Ужасно. Все это было ужасно. Стыд, кошмарный стыд. Зачем? Зачем она затеяла этот ужасный разговор? Ведь понимала же, понимала по-другому и быть не может! Это Мишка! Разве он может иначе? Эта его вечная вина перед бывшей женой и безграничная тоска по дочери. «Господи! Какая же я дура, твердила перепуганная Кира. А вдруг он уйдет от меня? Сама все перечеркнула, все испоганила! Идиотка и сволочь!» Ревела от стыда, от страха, а потом стала себя успокаивать: «Да что тут такого, в конце концов? Подумайте, какое благородство! А за чей, простите, счет? Вот именно, за мой! Ах, чувство вины! Подумаешь! А у меня нет чувства вины? Перед Володей, перед Верой Самсоновной? Не я ли нанесла им, замечательным людям, предательский, подлый удар в спину? И за что? За любовь и ласку? Вот именно.