Всего за 164 руб. Купить полную версию
Глава пятая
Древние, которые не умирали, и не знали голода и жажды, покинули свою землю, ибо что-то случилось, что-то страшное, после чего не могли они больше жить там. Они шли бессчетные дни. Иногда добавляли, что вел их Эцу, и глаза его горели, освещая ночь.
И в пути одни из Древних падали без сил и не могли больше подняться. И закрывались их глаза так они узнавали, что есть смерть. А другие, превратившись в рогатых или мохнатых тварей, забывали, как стать людьми, и оставались такими навсегда. И привел Эцу, наконец, оставшихся с ним Древних к тому краю, где небо касалось земли, и не было дальше дороги.
Куда мы пришли? закричали Древние, и двуногие, и рогатые, и клыкастые, а крылатый народ кружил в воздухе, словно чуял приближение дней гнева.
И повернулся к ним Эцу, и глаза его горели один желтым, другой белым.
Мы пришли к началу, сказал он, и разделил миры.
И стал один мир полон деревьев и травы, камня и воды. Сказал Эцу:
Здесь будут жить люди, и все их братья, и антилопы, и газели, и медведи, и львы, и другие.
И так стало.
И другой мир, темный и влажный, лег под миром людей. И сказал Эцу:
Сюда будут уходить люди и все их братья, после того, как придет за ними смерть. Здесь они будут обретать новые тела. Отсюда же потекут все реки и источники.
И так стало.
И третий мир лег над первыми двумя. Он касался вершин гор, и был холодным, но полным света.
Это прекраснейший из миров, горний мир, сказал Эцу, те из вас, кто был лучшим в этом походе, уйдут туда вместе со мной. И лишь крылатые братья смогут до него добраться.
И так стало, с того дня и навсегда.
Я же говорил, что они здесь, это опять был Кыма, мы видели убитого ими человека! Они совсем рядом!
Новость, принесенная Тесугу, взбудоражила всех, и только старый Бын сохранял спокойствие. Мужчины, забыв про запекавшееся над углями очага мясо, вскочили на ноги, переговариваясь и обмениваясь многозначительными взглядами. И он понимал причины их страха, ибо сам еще не отошел от потрясения. Лагерь немых, уродливые белесые фигуры и девушка, сидевшая поодаль. Но разве у немых есть девушки?
Нам нельзя спать, иначе они подберутся к нам во сне, и унесут наши головы, выкрикнул кто-то, чьего голоса Тесугу не узнал, и несколько человек ответило одобрительными восклицаниями.
Молчите! это были первые слова, которые произнес Бын, после того, как Тесугу поведал о виденном. Поскольку кто-то еще пытался говорить, он приподнялся, сжимая в руке свой костяной жезл. Дуда качалась на обнаженной, покрытой шрамами груди.
Молчите! повторил он, голоса смолкли один за другим, и Тесугу, устремивший взгляд на старшего, боковым зрением видел, как напряженно мужчины сжимают в руках копья и луки. Страх борется в них с яростью, он это ощущал сейчас по молчанию так же отчетливо, как раньше по их словам. Но по застывшему лицу старого Бына было невозможно понять ничего.
Мы сейчас не так далеко от гор, за которыми бродят немые, сказал он, убедившись, что все умолкли и слушают, и мы знаем, что они часто переходят эти горы. Нет ничего странного, что мы встретили их сейчас.
Так близко к Обиталищу Первых? выкрикнул Егд, и Бын кивнул:
Немые не знают закона. Они не знают об Эцу, о днях его гнева, о том, как Первые стали хранить это место, обратившись в камень. Они просто бродят тут и там, как неразумные дети
и убивают людей! выкрикнул кто-то.
Это все что они умеют делать, Бын не терял спокойствия, но они и сами смертны. И никакой дух не хранит их. Потому нам не нужно их бояться. Ночью не уйдем ко сну все вместе будем стеречь лагерь. И, если они появятся здесь, то мы отдадим подземным духам их собственные головы.
Эти слова попали в цель Тесугу ощущал это. Сколь ни велик был страх перед немыми, осознание того, что эти создания смертны, легко обращало его в гнев. Это не рогатые братья, не грозные львы, даже не голодные волки все другие народы имели духов за собой, которые надо было заклинать, перед тем, как убить. Но немых можно было убивать просто так. Если получится, конечно. И, словно в ответ на его мысли, Кыма сказал:
Их можно убить, и юноша опять почувствовал, как закивали мужчины, люди из других стойбищ убивали немых, я слышал
Можно, но мы не будем делать этого сейчас, прервал его Бын, впервые заставив свой голос звучать остро. Он поднял глаза и посмотрел в разбавленную ночным светом темноту, ища глазами говорившего, мы сейчас не охотники. Мы не защищаем род. Мы ведем меченого духами к месту, которому он принадлежит.
Мы все равно можем выследить немых, раз они близко, на этот раз заговорил мужчина по имени Дияк для них нет обычая, тогда какая разница
Дияк, ты не повинуешься моим словам? Словам того, кто дважды ходил к Обиталищу Первых, и поклонился им, и касался рукой входа в нижний мир? Ты не веришь словам того, кто принес больше мяса людям рода, чем кто бы то ни было другой другой из ныне живущих? Ты выйдешь и повторишь свои слова передо мной?
Его голос лишь совсем немного пошел вверх к концу короткой речи, но Тесугу ощутил, как колкое дыхание страха окутывает мужчин. Нельзя гневить неспящих никому не дано знать, какого духа они могут натравить на тебя, заставят ли твою руку ослабнуть на охоте, отдадут ли в пищу горным братьям или заставят жгучую немочь терзать болью твое чрево. Впрочем, некоторые поступали и более прямо тот, кто был до Бына, просто вспорол живот одному любителю прекословить, и отдал крылатому народу его печень.