Всего за 164 руб. Купить полную версию
Ворчание и тихий ропот постепенно стихали, и люди вновь садились на свои места. Обгорелые ветви тихо потрескивали в костре, и подернутое синевой небо густо светилось точками далеких костров.
Нельзя спать здесь, вполголоса сказал кто-то, и голос Егда с другой стороны костра откликнулся:
Мы же решили, что будем сторожить. Я первый.
Бын снял с шеи дуду и вертел её в руках, равнодушный к происходящему. Но вдруг, остановив танец пальцев, не поднимая головы, спросил:
Тесугу, ты можешь еще раз сказать всем, как выглядели немые?
Тесугу подался вперед, не зная, нужно ли ему вставать. Как и всегда на таких вечерях, он сидел чуть в стороне от других. Его пальцы нащупали и сильно смяли жесткий и колючий мех, обернутый вокруг пояса. Он сглотнул.
Я уже рассказывал, что я видел.
Расскажи еще раз, громко, так, чтобы слышал каждый. Слышал, и больше не спрашивал.
Юноша нерешительно поднялся, и увидел в рассеянном мраке перед собой тусклый блеск глаз словно стая волков смотрела на него из темени. Но это не волки, а его собственные сородичи. Он кашлянул, еще раз сглотнул слюну и проговорил:
Я уже рассказывал, что я видел.
Расскажи еще раз, громко, так, чтобы слышал каждый. Слышал, и больше не спрашивал.
Юноша нерешительно поднялся, и увидел в рассеянном мраке перед собой тусклый блеск глаз словно стая волков смотрела на него из темени. Но это не волки, а его собственные сородичи. Он кашлянул, еще раз сглотнул слюну и проговорил:
Я увидел их, сидящих за гребнем горы, вокруг костра
Говори громче! выкрикнул кто-то, кого он не признал, и Тесугу повысил голос:
Они сидели, и ветви были заготовлены, как для костра, и один из них вызывал огонь
Немые не умеют вызывать огонь! выкрикнул кто-то другой, но теперь уже вмешался Бын:
Не раскрывай рот, когда не знаешь. Умеют. Продолжай, Тесугу.
Один из них вызывал огонь. Другие сидели. И было что-то, кажется, нога кого-то из рогатых братьев, и двое возились с ней. Их кожа была очень светла, как, он не нашел сравнения, некоторые были прикрыты шкурой, и она свисала, как хвосты, а другие голые.
И члены их были длиной с руку, и подняты? спросил Дияк, и Тесугу покачал головой:
Я не видел такого. Но они, в основном, сидели. Потом они, наконец, вызвали огонь, и начали передавать друг другу куски мяса, как
Он хотел сказать «как мы это делаем» но не решился. Как сравнивать людей с немыми?
И глаза их были красными, как кровь? спросил Кыма, и он опять затряс головой:
Я не видел. Но я был далеко.
У них было что-то в руках? заговорил Егд, копья, топоры, палицы? Ножи?
Тесугу нахмурился, вспоминая.
У тех, что были с мясом, что-то было в руках, да. Не видел что. У остальных не знаю.
Охотники из рода, у которого мы останавливались за бугристой горой, убивали немых, это снова был Егд, они мне говорили, и даже показывали взятое у них. Это было копье, с острием, какого не делают люди, и когти на нити. Они умеют дробить и острить камень.
Мы тоже можем, подхватил кто-то, но Бын оборвал его:
Достаточно!
И все замолчали. Голос старшего не оставлял сомнений обсуждения закончены.
Один из вас останется со мной ночью, мы будем следить, чтобы немые не подобрались неожиданно, уже спокойнее сказал Бын, нам нечего бояться. Я призову духов в защиту.
Его пальцы коснулись висящей на груди дуды из кости грифа, и Тесугу почувствовал дрожь. Он услышит священный звук дуды, увидит, как заклинают тех, кто давно ушел. Так делалось в стойбище на тайных вечерях, но его никогда на них не пускали. Но куда ему скажут уходить здесь?
Мы будем есть, а потом говорить с Древними, спокойно сказал Бын.
Пока они разгрызали зубами плохо пропеченное мясо, Тесугу вновь и вновь обращался к тому, что видел сегодня. Лагерь немых, существа, сидевшие вокруг костра, разделывавшие мясо, и, если не считать цвета кожи, удивительно похожие на них, так же вкушающих пищу у лагерного костра. Не так он представлял себе нелюдей из-за гор. Что было в руках у того немого, белесое и округлое? И почему та девушка
Спасибо, брат, за отданное нам в пищу тело, отвлек его от мыслей голос Бына, и он, подняв голову, увидел, что в руках у старшего оказалась голова онагра, которую тот осторожно уложил между собой и потрескивающими углями очага, когда придет наш час спускаться в нижний мир, скажи свое слово перед своим народом. Скажи, что тебя убили охотники по обычаю, данному нам всем Эцу. Пусть твое слово защитит нас от безглазых и безногих порождений ночи.
При этих словах, большой и указательный его пальцы опять легко коснулись кости грифа, и Тесугу невольно замер. Сейчас ему скажут уходить, или
А сейчас, негромко, но отчетливо произнес Бын, мы призовем старых охотников рода к нашему очагу, и попросим их о силе и мудрости.
Бын, а как же мертвый, это был Дияк, он тревожно крутил завязанную в косицу прядь, разве могут ушедшие увидеть того, кто
Тесугу останется, спокойно ответил старший, мы не в стойбище, но ведем одного из нас к месту, где сходятся воедино миры. Пусть ушедшие увидят, что мы верны древнему обычаю.
И при этих словах что-то твердое и болезненное вдруг отпустило сердце Тесугу. Ему позволят остаться на вечер предков. Он увидит это, хотя бы за два дня до того, как закончится его жизнь в этом мире.