Всего за 120 руб. Купить полную версию
Подошёл, остановивший запряжённых в выпахивающий плуг пару лошадей, колхозник Лёша. Попробовал предложенной нами картошки. Накинув на лицо своё лёгкую маску недовольства, заявил, что не так её надо печь, и скорым шагом отправился к окраине леса. Вскоре принёс оттуда старое, выброшенное кем-то, ведро и, наполнив его из борозды крупными клубнями, принялся разворашивать наш, капитально обуглившийся уже, костёр. Мы с любопытством за ним наблюдали.
Сделав дело, он уходит продолжить свою работу. И вновь наступает тишина.
Я окидываю взглядом дали поля, любуюсь величием их. Свежие борозды напоминают мне волны необъятного моря, виды которого я знал из картинок и кино. В мальчишеской той мечтательности полнилось сердце простором полей. Виделись бескрайние волны ещё недавно раскачивающейся здесь на ветру, густой ботвяной зелени. И даже теперь, когда ботва почернела и повяла, простор отливал волнами уходящих вдаль борозд. Вспоминались несравненные, уходящие дали полей с пшеницей и рожью, отливающие светлым золотом, и густо волнующиеся даже на малом ветру. Мимо тех полей мы часто ходили в лес за малиной и по грибы, любуясь их необъятным и колыхающимся простором. А поле льна, что раскидывалось дальше, и вовсе навевало светлую романтику дальних морских дорог. При безудержном цветении его растений всё оно покрывалось умиляющей сердце и глаз, нежной голубизной
Айда поможем взрослым в хозяйственных делах, звенит опять чей -то голос.
Айда, дружно откликается детский хор.
Бежим к женщинам, подбирающим с земли и достающим из под ворохов её, картофель.
Те улыбаются, вначале скромно пытаются отказаться, но всё же принимают предложение. И мы разделившись по работницам, азартно помогаем им, собираем клубни в вёдра, держим для высыпания в раскрытии мешки, а то и сами высыпаем туда нелёгкое содержимое стоговых вёдер. Вначале весело с друзьями и с колхозницами переговариваемся, но потом незаметно уходим в работу, трудимся почти молча.
Попутно скажу, что колхозная работа была нам, особенно в старшем детском возрасте, очень желанна, в душе поднимала нас на некую жизненную высоту. И многие старшеклассники, особенно те, что покрепче, во дни летних каникул нередко приглашались на те работы. В общем то к ней стремилась и вся остальная взрослеющая детвора. Не из-за денег, платили нам мизер, а повторюсь: чисто из-за престижности
И вот уже солнце склонилось к закату.
Ну, вот и делу конец! прерывает тишину крепкий мужской голос. Это Алексей подошёл к костру, возле которого уже молча рассаживались женщины. Разворошил большим ольховым суком головешки и угли, и опрокинул, обнажившееся там, ведро. Из ведра во все стороны брызнули пышущие жаром, но совсем не обгоревшие, клубни.
Смачно пробуя картофелину на ходу, Лёша подошёл к лошадиной паре, выпряг её из плуга, Белугу и Былинку. Поблагодарил их за работу лёгкими похлопываниями по шеям и крупам. Животные тоже, казалось благодарили его взглядами широких и ласковых глаз. Вот эта, конечно, жидковата будет, потрепал он ещё раз Былинку, а так, молодцы, не подвели, сделал своё заключение пахарь и повернулся от них к костру. Благодарные лошади тоже потрепали пахаря за плечи губами.
Подъехал на телеге с, нагруженными на неё мешками с картошкой, второй, работавший в том поле мужчина, Александр.
Саша, давай ко мне! кокетливо заиграла перед ним глазами азартная молодуха Зоя, ты вон какой крепкий, наверное, крепкое и всё у тебя. А я люблю, что бы покрепче! А ты как?
А я потуже, не будет хуже! весело кидает на неё глаза извозчик.
А я потуже, не будет хуже! весело кидает на неё глаза извозчик.
Ну, вы, молодые! оговаривает кто-то из женщин, кончайте жечь! И так жарко! Да и дети всё же здесь!
Всё, кончаем, отзывается Александр, да и ехать надо, ждут уже там.
Возчик подбирает пару горячих картошин и, подбрасывая их на ладони, со словами: «я сейчас, быстро телегу освобождаю и за вами примчусь», плюхает с края на повозку и трогает лошадь в путь.
Вскоре же он показался, бурно пылящим дорогу, уже на возвратном маршруте. Женщины стали подниматься, отряхивать платья, неторопливо выходить к обочине поля.
Поднялся и Лёша, отвязал от берёзки свою пару лошадей.
Ну, обратился он ко мне, давай со мной верхом, пора уже к настоящей езде привыкать. Я с радостью подбежал к нему.
Лёша дружит с моим отцом, часто бывает у нас в доме, потому ко мне у него особая симпатия. Ну, забирайся на Былинку, протягивает он мне руку, лихо вскочив на соседнюю Белугу. Я, удерживаясь за руку и за хомут, наступив ногой на шлею, хоть и с трудом, но взбираюсь на лошадь.
Лёша трогает спаренных лошадей. Те устремляются бодрой рысью, затем переходят на лёгкий галоп. Мой старший напарник вопросительно смотрит на меня, но мне такой темп нипочём и я восхищённо улыбаюсь. Тогда Алексей подстёгивает концом повода лошадей и те переходят на такой стремительный бег, что у меня мельтешат перед глазами их безудержные лопатки. Захватывает дух и душа, кажется, отскакивает в пятки. С чем всё это можно сравнить? Пожалуй что, со стремительным лыжным спуском по крутой и огромной горке, да ещё имеющей трамплин, когда, если упадёшь, то рискуешь сломать лыжи и в кровь ободрать о жёсткий снег лицо. А если очень не повезёт, так и переломать ноги. Но там езда-то привычная, а здесь надо перетерпеть. И вскоре несколько привыкаю. Обеими руками крепко вцепившись в хомут, чувствую, что с усилием удерживаюсь на ходящей под бёдрами лошадиной спине; но ощущение безумного ликования превосходит всяческие страхи. И только на секунды сдавливаемая рёбрами двух, сталкивающихся порой лошадей, нога доставляет малые неудобства.