Всего за 100 руб. Купить полную версию
Да отпусти его наконец, Эухенио, скомандовал тут же джентльмен, разве ты не видишь, у него ухо уже побелело от боли.
Матрос раздосадованно отпустил Джона и тот тут же поспешил отскочить в сторону, потирая побелевшее ухо, приобретающее красный цвет, сравнимое с закатным небом. Тем не менее, Джон продолжил наблюдать за этим странным человеком. Он же помнит, как совсем недавно в начале лета едва не выпороли за подобную проказу соседского Джеймса. Да и другие тоже получали хорошую взбучку от матросов или боцманов. И вконец удостоверившись, что хозяин шхуны потерял к нему интерес, рванулся с места, что только пятки засверкали на солнце.
Останься он немного подольше, он смог бы увидеть, как прикатил другой экипаж из которого высадилась женщина, а следом маленькая девочка. Девочка о чём-то громко расспрашивала маму, та в ответ только улыбалась. И так они подошли к группе мужчин.
Привет, папа, девочка подняла голову и заглянула в глаза отца.
Привет, мой ангел, был ответ. Но лучше слов о его великолепном настроении говорили глаза, лучащиеся довольством. Ничто в человеке не способно передать творящееся на душе, как его глаза. Будь то грусть или радость, всё выплёскивается наружу через глаза.
Папа, а когда мы отправимся в путешествие?
Вот уже второй человек за день говорит о каком-то загадочном морском путешествии. Если первый говорил о кругосветке, дочка просто спросила о путешествии. Для выхода в море на шхуне уже всё подготовлено, осталось решить вопросы с бумагами и тогда: здравствуй, море! Возможно, это произойдёт завтра или быть может послезавтра, поэтому он не сразу ответил дочери. С малых лет его приучили отвечать за свои слова и совсем неважно кому ты обещаешь. И только по этой простой причине, которая для кого-то не имеет никакого значения, он промолчал и, когда казалось все уже успели забыть о вопросе, он ответил:
Доченька, моя милая, не всё так однозначно и не от одного моего желания зависит выход в море. Будь это так, мы бы уже были в море. Поэтому придётся немного потерпеть
Как жаль, папочка. А я успела пообещать своим куклам, что сегодня пополудни мы отправляемся в путешествие, девочка так серьёзно произнесла эти слова, как если бы обещанные слова адресовались не бездушным куклам, а реальным людям, что поневоле вызвали у матери девочки улыбку, которую она попыталась скрыть от дочери.
Доченька, моя милая, не всё так однозначно и не от одного моего желания зависит выход в море. Будь это так, мы бы уже были в море. Поэтому придётся немного потерпеть
Как жаль, папочка. А я успела пообещать своим куклам, что сегодня пополудни мы отправляемся в путешествие, девочка так серьёзно произнесла эти слова, как если бы обещанные слова адресовались не бездушным куклам, а реальным людям, что поневоле вызвали у матери девочки улыбку, которую она попыталась скрыть от дочери.
Придётся извиниться перед ними за своё скоропалительное обещание, с самым серьёзным видом ответил ей отец и не было понятно: шутит он или говорит всерьёз.
Придётся, папочка, как бы мне того не хотелось
Джон в это время прибежал домой и поведал младшим братьям о происшествии на шхуне. Надо было видеть каким огнём загорелись глаза мальчишек, когда они узнали, что Джону удалось пробраться на шхуну. И не только пробраться, но и побывать в самом трюме. Это было что-то, до сих пор им самое большое, что доводилось, так это увидеть за десятки метров корабли. Они даже не смели к ним приближаться, а тут Джону посчастливилось побывать в трюме, правда, он пропустил момент, когда его за ухо вывели из трюма, хотя ухо продолжало ещё гореть при одном упоминании о случившемся.
Джон, а это правда, что у них капитан одноглазый? подобрался к Джону поближе самый младший.
Не знаю, сам того не желая, ответил правдой Джон, я его не видел
Как жалко. Побывать на таком корабле и не увидеть капитана А я не упустил бы
«Не упустил бы.., про себя подумал Джон, потирая ухо, да если б тебе так вывернули ухо, как мне, ты вовсе забыл бы дорогу к шхунам и пакетботам». Но вслух он это, конечно же, не произнёс.
И вот эти-то последние слова мальчишки послужили толчком к тому, что Джон потерял интерес к их обществу. Ему больше нравилось мечтать, как бы он отправился в путешествие на шхуне и во время страшного шторма, когда огромные волны, угрожая затопить, заливают палубу, он спасает от гибели юную леди. И так ярко он представлял себе всё это, что порою готов был поверить в реальность происходящего, если бы не крик матери, что случался в такие минуты: Уайлдер, куда ты запропастился?
В ходе повествования, я как-то упустил момент: Джона в минуты раздражения мать называла не по имени, а по погонялу, ею самой же придуманному. Джон настолько привык к этому второму имени, что отзывался на него также, как и на официальное, данное при рождении. Друзья на улице к нему обращались не иначе, как Уайлдер и ему льстило, что не Конопатый или ещё какое обидное прозвище.
Уже через час многие мальчишки, прознав о его выходке, на которую мало кто из них отважился бы, долгим свистом вызвали его на улицу и окружили Джона. Каждому хотелось услышать из уст самого героя про шхуну. Для мальчишек нищего квартала он был сегодня героем. Хотя, как знать, может быть и не только сегодняшнего дня. Единственное, чего недоставало Джону, он не умел привирать и от этого его рассказ получился сухим. Ему бы приплести пару небылиц, кто стал бы проверять соответствует истине рассказанное или нет, а героического ореола ему несомненно добавило бы.