Всего за 299 руб. Купить полную версию
Ты же не ждешь, что я стану жаловаться на свою судьбу?
Не жду, подтвердил Коркут-паша. Может, потому и уважаю тебя.
Спасибо и на этом, съязвила султанша, а после, ощутив толику любопытства, спросила деланно небрежно: Ну, как поход? Много было сражений?
Твой драгоценный друг разве не поведал тебе об этом? пронизывающе смотря на нее, с мрачной иронией отозвался паша.
Нилюфер Султан знала, что муж не любил ее, но, видимо, по своей природе он был собственником и ужасно ревновал ее к шехзаде Мураду, ее давнему хорошему другу, с которым они никогда не теряли связи и поддерживали ее регулярными письмами. Однажды он увидел, как султанша, читая очередное письмо от шехзаде, ласково улыбается, и, конечно же, не забыл этого. Стоило ей в разговоре упомянуть имя друга, как взгляд мужа недобро темнел. Сейчас у него был именно такой взгляд, который, однако, Нилюфер Султан нисколько не тронул.
Нам было некогда поговорить, раздраженно ответила она. Шехзаде Осман толком не дал братьям поприветствовать семью. Совершенно наглым образом выпроводил нас из покоев, заявив, что он желает обсудить с братьями поход и столичные дела.
Хорошего сынка повелитель заделал со своей предательницей-женой, презрительно хмыкнул Коркут-паша. Пьет, не просыхая, да наложниц меняет каждую ночь. Я уже обсудил с пашами, как шли дела в столице во время похода. Оказывается, государством все это время управлял гарем в лице Фатьмы Султан, а этот увалень даже не снизошел до того, чтобы хоть раз на совет явиться.
Нилюфер Султан знала, как ее муж относится к женщинам как к глупым и недалеким существам, которые рождены лишь для того, чтобы делать жизнь мужчин приятнее и рожать им детей. Паша, похоже, был весьма разгневан тем, что государственными делами в их отсутствие заправляла сестра повелителя, гаремная обитательница.
Ну теперь вы с Ахмедом-пашой вернулись и, я полагаю, Фатьме Султан больше не придется вмешиваться в политику.
Не придется, жестко подтвердил он. Уверен, Ахмед-паша весьма мне в этом поможет, голос его сочился презрением и насмешкой. И как он только продержался столько лет в визирях с его-то умишком и полным отсутствием деловой хватки?
Женушка помогла, не иначе, в тон ему хмыкнула Нилюфер Султан. Не зря же он женился на султанше.
Коркут-паша ухмыльнулся, оценив ее иронию, и, как-то странно на нее посмотрев, немного грубовато накрыл крупной ладонью щеку жены. Та против воли напряглась.
Хотя бы немного скучала по мне, как преданная и любящая жена?
Нилюфер Султан тяжело на него посмотрела, но сидела, не шевелясь и не отнимая его ладони от лица.
А ты? словно в насмешку спросила она с вызовом.
Коркут-паша тоже не ответил ей и, лениво усмехнувшись, сказал, уже поднимаясь на ноги:
Я приду вечером.
Они с мужем давным-давно жили в отдельных покоях, и подобное обещание всегда звучало для нее подобно приговору. Нет, муж пусть и не был с нею нежен и ласков, но и жестокости больше не проявлял. Она страдала потому, что была вынуждена делить ночи не с тем, кто по-прежнему жил в ее сердце. Султанша давно перестала страдать от своих тайных чувств к другому мужчине. Они превратились в горькие воспоминания о тех жалких крохах любви, что она испытала в юности.
Да и до нее дошли вести, что там, в Генуе, Серхат тоже женился и создал семью с какой-то генуэзской красавицей принцессой с золотыми волосами, которая родила ему много детей. После смерти правящей королевы Эдже Дориа она займет престол Генуи, станет новой королевой и сделает его королем-соправителем. О чем еще можно было мечтать? Серхат, видимо, обрел свое счастье и без нее, а она была вынуждена жить одними лишь воспоминаниями о нем в семье, в которой чувствовала себя чужой и ужасно одинокой
Дворец Топкапы. Покои Айнур Султан.
Шехзаде Орхан терпеть не мог дождь и сырость, но она, наоборот, любила наблюдать за тем, как дождевые капли изливаются на землю из окутанных тучами небес. И, конечно же, терпеливо сидел вместе с нею на софе на продуваемой всеми ветрами террасе, пока сестра с тонкой задумчивой улыбкой на губах созерцала в его объятиях проливной ливень, от которого в воздухе разлилась прохладная свежесть, полная этого особенного аромата дождевой влаги.
Так хорошо, правда? раздался ее умиротворенный нежный голос.
Шехзаде Орхан хмуро поглядел на стену дождя, что хлестала из темно-серого неба, тяжело нависшего над Стамбулом, и выдавил:
Шехзаде Орхан хмуро поглядел на стену дождя, что хлестала из темно-серого неба, тяжело нависшего над Стамбулом, и выдавил:
Да, родная.
Приподняв голову с его плеча, Айнур Султан любопытно поглядела на него и прыснула от смеха.
С таким лицом ты, верно, ходишь на пятничное приветствие.
Откуда же тебе знать, какое у меня лицо в пятничный намаз? усмехнулся юноша, с любовью наблюдая за ней. Ты ни разу не отправлялась с нами в мечеть.
Ну я предполагаю, что именно такое, та легко пожала плечами. В детстве ты никогда не любил соблюдать предписания Корана.
Да уж, из меня не вышел такой ревностный мусульманин, как наш идеальный Мехмет.
Ты никогда не упускаешь возможности как-нибудь его задеть, чуть недовольно заметила Айнур Султан, снова положив голову ему на плечо и рассеянно играя пальцами с пуговицей на его кожаном дуплете. Он все-таки наш брат