Всего за 299 руб. Купить полную версию
Выслушав его, Айнур Султан с сожалением на лице отстранилась от брата и, увидев в его взгляде полыхающий гнев и негодование, коснулась белыми тонкими пальцами его смуглого лица. Шехзаде Орхан зажмурился и тихо выдохнул, словно они вмиг даровали ему необходимое успокоение.
Все не так безнадежно, Орхан. Почему ты думаешь, словно у тебя нет надежды осуществить желаемое? Ты единственный из всех моих братьев, который жаждет трона не ради власти, а чтобы вернуть османам былое величие, чтобы воплотить свои великие замыслы, которых у них попросту нет. И я верю, что ты способен преодолеть все преграды и исполнить все это.
Шехзаде улыбнулся ей со снисхождением, словно бы она не понимала, о чем говорила, а после снова притянул к себе и поцеловал в волосы, но почему-то тут же отстранился.
В чем дело? растерянно возмутилась Айнур Султан, но тут ее брат позвал охрану, и она в непонимании уставилась на сундук, который в ее покои внесли евнухи. А что это? подобно ребенку, с любопытно-восхищенным взглядом обернулась султанша к ухмыляющемуся брату.
Что за глупый вопрос? Конечно же подарки.
Восторженно рассмеявшись, она под его довольным взором вскочила с тахты и, поспешив к сундуку, открыла его тяжелую крышку и ожидаемо ахнула. В сундуке лежали ни драгоценности, ни дорогие и редкие ткани, а книги и свитки и, судя по их ветхим переплетам и пожелтевшей бумаге, древние и очень ценные.
Что за глупый вопрос? Конечно же подарки.
Восторженно рассмеявшись, она под его довольным взором вскочила с тахты и, поспешив к сундуку, открыла его тяжелую крышку и ожидаемо ахнула. В сундуке лежали ни драгоценности, ни дорогие и редкие ткани, а книги и свитки и, судя по их ветхим переплетам и пожелтевшей бумаге, древние и очень ценные.
Айнур Султан, как и брат, всегда отличалась жаждой знаний, и та была неутолима. Даже в раннем возрасте она была очень начитанной, всегда тянулась ко всему новому и жадно впитывала в себя все больше и больше. В этом они с Орханом были очень похожи им всегда было мало того, чего они жаждали. Их роднила эта ненасытность и честолюбие у брата оно было откровенным, а у нее скрытым, пока еще не до конца осознанным ею самой. Вместе с Орханом они выучили много иностранных языков и теперь свободно говорили на итальянском, французском, фарси, латыни и древнегреческом языках. Иногда, когда они были не одни, но хотели поделиться друг с другом чем-то сокровенным (особенно часто они делали это в детстве), то говорили на одном из иностранных языков, чтобы никто больше не смог понять их слов. Они вместе читали произведения восточных и европейских философов и мыслителей, изучали различные науки, целыми вечерами пылко обсуждали все прочитанное и узнанное. Это было самое настоящее родство душ, которое, благодаря и кровному родству, стало основанием для глубокой и непонятной многим связи между ними.
Конечно, были и иные причины, по которым шехзаде Орхан боготворил свою сестру. С самого детства его осуждали за буйный нрав, за неумение подчиняться, за упрямое желание говорить везде и всюду правду, какой бы она не была, за вызов, с которым он встречал чужое осуждение и порицание, несмотря ни на что оставаясь самим собой. И лишь она, его Айнур, видя эту несправедливость и понимая, что в нем живет всего лишь свободолюбивая, жаждущая великих свершений душа, принимала его таким, какой он есть. Не только принимала, но и по-настоящему любила. И не пыталась переделать.
Шехзаде твердо знал, что всегда, что бы не случилось, он может прийти к ней и обрести покой в ее объятиях. Он видел искреннюю любовь в ее взгляде, которую ему не нужно было пытаться заслужить, как в случае с отцом, с матерью, с братьями и всеми теми, кто его всегда осуждал. За это юноша готов был ради нее на все и, признаться, любил много больше, нуждаясь в сестре, как в опиуме, без которого ему попросту станет невыносимо жить в этом мире. Без которого он в муках задохнется.
Дворец Нилюфер Султан.
Она сидела на тахте в пустом холле своего дворца и с отсутствующим видом созерцала, как за окном льет проливной дождь. Прошло столько лет, а она все по-прежнему ощущала себя здесь чужой, словно не на своем месте. Она и была не на своем месте. Судьба покорной супруги и матери, степенной султанши, которая вот так томится во дворце и тоскливо глядит в окно, думая, а что было бы, сложись все иначе, явно была не для нее. В глубине души Нилюфер Султан все еще была той давно забытой свободолюбивой самодостаточной девушкой, которая желала лишь одного быть свободной и делать то, что приносит ей счастье.
Как она не пыталась в самом начале своего брака сохранить свою независимость, ей это едва ли удалось. В мужья ей достался человек огромной силы воли, который все-таки сумел подавить ее собственную волю, да еще ужасно жесткий и не способный на сочувствие. Возможно, размышляла Нилюфер Султан, она заслужила такого мужчину в качестве своего спутника жизни. Она же сама всегда утверждала, что презирает слабость и не выносит излишней сентиментальности. Была безжалостна к сестре, которая, если рассуждать здраво, не заслуживала такого отношения хотя бы потому, что никогда не делала ей ничего плохого. Она сама была жестока к тем, кто был слабее, а теперь познала это на своей шкуре.