Всего за 100 руб. Купить полную версию
А по-рыбьи? спрашивает Яша, хихикая. (И я уже не могу держаться.) Что я сейчас скажу? Яша раскрывает рот три раза с булькающим звуком, точно рыба. Что я сказал?
Соня, чувствуя подвох, еще внимательнее глядит на нас, переводя взгляд. И тут я не выдерживаю и начинаю хохотать, как резаный. Яша улыбается. И Соня, фыркнув: Цвайпара! идёт на кухню.
Ты моя рыбка! кричит ей вдогонку Яша. Буль-буль-буль!
Сегодня в «рыбном» сухо. Бассейн пуст. Ни воды, ни рыбы. Ни людей. «Завоза не было, говорит тетя Рая кому-то. Может быть в среду. Зайдите завтра, я буду знать». Бассейн стоит пустой, стекло и кафель в грязных разводах, и на дне его вообще нехорошо. Тетя Рая сидит, подперев щеки толстыми кулаками, и смотрит на улицу. Глаза её пусты, как бассейн. Нет ничего пустее.
Я выхожу из «Живой рыбы» и, что вы думаете, Яша дает мне конфету, «Мишку», а будет ещё и «Белочка», на потом мои любимые! Яша купил их только что, в ларьке. Ведь нам предстоит ещё какая дорога. И столько дел впереди, пока не придем к дяде Лёве в «Пищевые концентраты». Тем более Соня запретила обжираться у него конфетами. Мы и не будем. Яша взял немножко, по сто грамм того и того. Что такое сто грамм капля в море.
Яша умеет всё
Я не знаю, говорит Соня, этот твой Лёва одно и то же, одно и то же. Конечно, денег не стоит. А муку мне дала с жучками! Что теперь с ней делать? Ну и что, что высший сорт? Теперь морока просеивать! Нет, что б что-то приличное «Кис-кис». Бэбке этой проститутке «Столичные» небось. А ребенку я тебя уверяю, пососала, выплюнула и ребенку дала. Не знаю, они, по-моему, и 50процентной не заслуживают. И он еще просит сестре?!
Ну, что на это ответить. Яша и не отвечал, изображая на лице что-то неопределенное, что Соня принимала, как одобрение, и успокаивалась. Требовать же большего, то есть активного участия в разговоре, Соня не стремилась. Яша всегда чем-нибудь занят: кушает, а с набитым ртом не поговоришь, или что-нибудь мастерит или налаживает. Дедушка умеет всё: и набойки подбить, и калошки на брюках подрубить, и сплести авоську, и сделать накат на стене, и почистить хрусталь, и «наполеон», и банки, и клизму
А ещё он умел делать путёвки. Не доставать, а именно делать. И бабушка ему говорила:
Коле ты должен сделать в первую очередь, в Трускавец, куда ж еще чтобы хорошо оздоровиться. Нет, как хочешь, вплоть до того, что за счет Лёвки пусть сидит здесь, и жрёт свои марципаны с жучками. Азочка обойдется! А Коле сам бог велел, ты просто обязан, он же делает головку загляденье! люби меня! Я даже слушать ничего не хочу!
И дедушка уходил за путёвками, вернее уезжал, на неделю или на две, в Крым или Карпаты, Бердянск или Миргород. Его, работника совсем другого отдела, бросили на восстановление санаториев и домов отдыха «Людей надо оздоровить». И Яша снова развернулся. Денег на ремонты не было ни у кого, но Яша где солдат, где стройучастки железной дороги, где стройгруппы заводов приезжал, убеждал, «вы строите и вам путевки, вашим коллективам, льготные 50-ти, 30-ти, 10-ти процентные!» И все были довольны. И, в общем, обязаны Якову Исаковичу Бедерову, руководящему работнику родного министерства. Шутка ли за четыре года 85 объектов. Что говорить умел!
Из послесловия
«Яша приехал только к зиме, вспоминала Соня. Мы жили в бараке, я работала на мельнице. Давали немного муки и жмыха. И вот он нас нашел. И жизнь сразу пошла подругому».
«Когда папа нашел нас, вспомнила мама, нам сразу дали комнату. Но папу мы видели редко. Он часто ночевал на заводе, в кабинете стояла кушетка».
И всё. Что могло выйти из этих обрезков? Какой там рассказ. Так штришок, лоскуток И всё же я понес его дяде Саше.
Да, сказал он, поглаживая, пробуя фактуру. Жмых, я помню
Кто у нас главный
Если по росту конечно, дедушка. И дядя Лёва говорит: «Большой человек!» И Надькина мама, дворничиха тетя Дуся дедушке кланяется, и сам Маркос отдает честь. Яша храбрый, он никого не боится, он кого хочешь на место поставит и выведет на чистую воду, потому что видит насквозь, шутка ли, с детских лет на руководящей работе, и не таких, слава богу Так везде и на работе, и во дворе, и на войне. И дома, по всем вопросам к нему и мама, и папа, и дядя, и тетя все идут к Яше. И он дает совет, или деньги. И что-то решает, звонит, достает или делает. Дома он тоже главный. Если, конечно, бабушка спит, или пошла к дяде Коле, или вышла вешать белье или вынести ведро и задержалась ненадолго с Цаповецкой, поделиться последними новостями и заодно позвать меня кушать Но, честно говоря, я не помню, чтобы бабушка куда-то надолго уходила.
Во дворе
Я задеваю? Новое дело! Кому она нужна, эта неряха с её детьми по колено в грязи. Посмотрите на эти простыни. Вот куда надо пришить метку ей на язык. Я бы такие трико постеснялась бы, честное слово. А платочки? Что они там ими вытирают, не знаете? Я думаю всё! И язык её черноротый как пить дать! И она ещё смеет, живет не расписанная
Слово вбрасывалось, как шайба, и тут же стороны бросались в бой, ломались копья, то есть, говоря хоккейным языком, «летели» клюшки. А бабушка, как рефери, стояла в сторонке, скрестив руки на груди. Нет, ей уже не доставляло удовольствия лично кричать, размахивая руками, где-нибудь у белья или сараев, и даже лично наблюдать, как Таранова бегает по квартирам, показывая паспорт, то есть наблюдать со стороны, как режиссер-постановщик. Вбросить шайбу, а затем узнать о последствиях было много интереснее от соседки по льду: Цаповецкой или дворнички Дуси, от Раи из рыбного, от шляпочницы Бэбы да мало ли, в конце концов от Яши, если речь шла о его работе. От меня, наконец.