Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
А ещё она знала, что он её презирает.
«Боишься присоединиться к числу экспонатов моей коллекции?» пронеслись шаловливые мысли. «Боишься, что тебя используют?»
Может, хватит уже разглядывать? прошипел детектив.
А мне казалось, вы спите, с улыбкой ответила Виктория.
Ваш взгляд осязаем. Режет, как лезвие! И где вы научились так смотреть?
Не знала, что мой взгляд причиняет боль.
Мне не больно, просто неприятно.
Он уткнулся лицом в спинку дивана, прячась от непрошенного наблюдения.
И кто у нас в «домике»? усмехнулась женщина.
Помолчите.
Ладно, не буду мешать.
Прихватив бутылку, Виктория прыгнула обратно в кресло.
Вырванные из бутона лепестки одиноко засыхали на полу.
Алан разместился на кухне с чашкой ароматного зелёного чая и свежей газетой. Минувшую ночь он провёл в полном одиночестве; не помнил, когда уснул, не видел никаких снов и не имел даже понятия, жив или нет. Разбудил его стучавший по окнам дождь и уличный шум. Суббота начиналась вяло.
С момента знакомства с женщиной, носившей причудливую фамилию, прошло три дня. Он не знал, придёт ли Виктория Морреаф снова, и чем дольше летело время, тем твёрже становилась мысль, что Вероника не вернётся. Фотографии похищенной сестры красовались во всех уголках Лондона, но дело с мёртвой точки не сдвигалось. Алан не затрагивал тему организации и не писал статей в страхе получить отрезанную голову Вероники и осознать, что ошибся, посчитав её мёртвой. Также Алан полагал, что ему будет сниться Неми Ларсен: как всякий верующий человек, он боялся неприкаянных душ. Но Неми не являлась, не упрашивала сдать убийц журналистка исчезла. Создавалось впечатление, будто её никогда и не было. Жизнь бежала вперёд, мир претерпевал перемены, а те, кто не остался, превращались в ничто даже не в тени и не в пыль. Их поглотило небытие, столь страшное для тех, у кого бьётся сердце. Алан пытался вспомнить эту ослепительно красивую девушку, её наряды, улыбку, речь, но не мог. Глаза застилала пелена. Кажется, Неми была блондинкой И неужели с Вероникой тоже так? Пока стены обвешаны фотографиями сестры, Алан точно знал, как она выглядит, но стоило все их спрятать и сколько протянет память? Год? Пять лет? Не больше.
«Чудеса исцеления. Меропа Эджворт пророк?»
Газета пестрила рассказами о невероятных избавлениях от болезней. Алан протяжно зевнул. Взгляд перемещался по строкам статьи, и чем больше вливалось информации, тем сильнее хотелось зашвырнуть газету подальше.
За последние сто лет человечество повидало сотню пророков. Эти алчные до денег и славы ублюдки чего только не предвещали: и скорый конец света, и войны, и дружбу с иноземной расой, и падение гигантского метеорита, и захват роботами мирового господства. Теперь вот чудесные исцеления. Сфотографировали девочку, которая под воздействием слова пророка покинула инвалидную коляску.
Встал Лазарь и пошёл, плюнул Алан. Куда там Иисусу с его мертвецами?
Взгляд переместился на фотографию Меропы Эджворт.
Пальцы ослабли, и чашка полетела вниз. Раздался треск, осколки рассыпались в стороны, а голову накрыло что-то тупое и холодное.
С листа бумаги на Алана смотрели тяжёлые глаза сестры. Волосы, уже не тёмные, а белоснежно-белые, были коротко острижены, как у дворового пацана. Худенькое тело пряталось под простой рубашкой. На шее висел крест. И внизу стояла подпись: «Меропа Эджворт».
Что за чёрт? воскликнул Алан. Какого дьявола?
Он не понимал, что всё это значит. Не понимал, почему Вероника Меропа Эджворт. Не понимал, почему она изменила внешность и под чужим именем представилась пророком.
В кармане брюк завибрировал мобильный. Алан, как во сне, протянул за ним руку и отсутствующим голосом ответил:
Алло.
Это Виктория Морреаф. читали утреннюю прессу?
Да.
Нам всё ещё не о чем разговаривать?
Я приеду к вам в офис через час.
Буду ждать.
Офис охранного предприятия «Walpurgis adherents» располагался в центре Лондона. Алан впервые очутился в здании, мимо которого довольно часто ходил, но не обращал внимания и не задумывался, чем здесь занимались.
Кабинет директора располагался на тринадцатом этаже.
Пока журналист добирался до лифта, ему повстречалось несколько лиц: у дверей высокий жилистый охранник с цепким взглядом, расфуфыренная дамочка с наманикюренными ногтями на ресепшионе, трое мужчин в деловых костюмах, нисколько не стеснявшихся дымить сигаретами у всех на виду и громко посмеиваться.
Кабинет директора располагался на тринадцатом этаже.
Пока журналист добирался до лифта, ему повстречалось несколько лиц: у дверей высокий жилистый охранник с цепким взглядом, расфуфыренная дамочка с наманикюренными ногтями на ресепшионе, трое мужчин в деловых костюмах, нисколько не стеснявшихся дымить сигаретами у всех на виду и громко посмеиваться.
Пока он заходил в лифт, двое из них бросили курево, оставили коллегу и быстренько заскочили в кабину. Алану довелось разглядеть незнакомцев получше. Один крепкий, мускулистый, с растрёпанными русыми волосами, выглядел так, словно сам был не рад, что влез в дорогостоящий костюм, судя по расстёгнутым пуговицам и воротнику рубашки, торчавшему наискосок. Второй загорелый шатен в белом пиджаке, весь с головы до ног надушенный одеколоном.