Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Тшш! прошипела она и прижала голову Александра к груди. Тихо, я здесь, всё хорошо!
Ему казалось, демоны вот-вот растерзают душу за неосторожность. Он уже испытывал боль от острых когтей, тянувшихся за его нутром, и не знал, куда спрятаться. Всякий раз он надеялся её избежать, когда решал воспользоваться проклятым даром. Рядом чувствовалось тепло человеческого тела, и, повинуясь инстинктам, Александр обхватил женщину за талию и укрыл лицо в ткани платья. его волосы перебирали тонкие пальцы, потрясающая ласка заставляла выгибаться навстречу, едва ли не умолять о спасении.
Щёки раскраснелись, на глазах выступили постыдные слёзы, он надеялся, что Виктория не заметит этой непозволительной слабости.
Прохладные губы нашли его рот, и чужой язык проник внутрь, требуя успокоиться, подчиниться. Виктория целовала детектива, вырывая сознание из безжалостных когтей, но не чтобы отпустить, а чтобы привязать к себе. Теребившая пряди рука спустилась ниже, к торсу, последовала к застёжке брюк и далее к паху.
Прохладные губы нашли его рот, и чужой язык проник внутрь, требуя успокоиться, подчиниться. Виктория целовала детектива, вырывая сознание из безжалостных когтей, но не чтобы отпустить, а чтобы привязать к себе. Теребившая пряди рука спустилась ниже, к торсу, последовала к застёжке брюк и далее к паху.
Александр не помнил, как под гнётом вспыхнувшего желания раздвинул ноги.
Я доставлю тебе удовольствие, выдохнула ему в рот Виктория. Всё будет хорошо.
Её хриплый сладострастный голос с привкусом насмешки и торжества быстро вернул способность соображать. В уме прояснилось.
Кроули лежал на коленях, измученный, уставший, почти готовый ко всему. Это было неправильно. Детектив со дня их знакомства боролся с попытками фрау Морреаф превратить его в игрушку, которой можно забавляться и управлять как вздумается.
Все игрушки Виктории рано или поздно ломались.
Отойдите от меня, выдавил Александр сквозь зубы. Немедленно!
О, вам уже лучше, она мило улыбнулась, но рука так и осталась на паху.
Женщина издевалась. И не собиралась сдаваться.
Не расслышали, что я сказал?
Если встану, упадёте с дивана.
Сил двигаться не было. Ритуал опустошил его.
Александр с недовольством сверлил глазами Викторию.
Давно вы ни с кем не спали? внезапно спросила она, вновь запуская пальцы в его волосы.
Это вас не касается.
Я хотела помочь. На самом деле я могла бы доставить удовольствие. Это стёрло бы последствия ритуала.
Я не нуждаюсь в ваших услугах.
А зря. В постели я свожу мужчин с ума. Вам понравится.
Нет!
Его бесила её самоуверенная улыбка. Пальцы, гулявшие по ткани брюк, сильно нервировали.
Даже сейчас вы выглядите неприступным, сладко прошипела женщина. Обожаю добычу, которая не сдаётся. Но рано или поздно я всё равно получаю своё. Ваше поражение вопрос времени.
Я никогда не уступлю, огрызнулся детектив. И не мечтайте!
Виктория резко поднялась с дивана, и Александр камнем повалился на пол.
Что ж, вот и конец лирическому отступлению, холодно отозвалась она. Раз вы пришли в себя, поведайте о том, что разузнали о Веронике. Надеюсь, ритуал не оказался бесполезной тратой сил?
Она схватила бокал и до дна осушила. Обжигающий вкус коньяка мгновенно отогнал идею переспать с детективом из Скотланд-Ярда.
Кроули, лишившись поддержки, язвительно усмехнулся тому, как стремительно преображается человек, когда теряет возможность получить желаемое. Он кое-как забрался обратно на злосчастный диван.
Есть два варианта, произнёс он, отвлекаясь от тягостных мыслей. Или Вероника сумасшедшая, или одержима инородным существом.
Продолжайте.
Сознание Вероники спит. Тело же ощущает абсолютную независимость. Душа цела, и, более того, ей ничто не грозит. Но на данный момент телом что-то управляет. А что именно не могу сказать. Оно очень сильное. И им владеет гнев. Поэтому мне стало больно: я обжёгся о его чувства. Гнев как огонь.
Может, Вероникой владеет злой дух?
Исключено. Тогда бы её душа не находила покоя.
По крайней мере, девочка жива.
Между шторами сквозь щель пробивалась тьма.
Вечер утомлял.
Спустя несколько проведённых в молчании минут Виктория оглянулась, собираясь что-то сказать Александру, но тот, подложив ладони под голову, мирно спал.
Детектив так устал, что даже не стал бороться с накатившей дремотой и благополучно отдался во власть Морфею.
«Он что, бывает милым только когда спит?» подумала Виктория, прочерчивая взглядом изгибы припухших губ, тёмные полосы бровей, скулы, у которых пропал маковый оттенок, и невольно залюбовалась этим привлекательным мужчиной, нашедшим пристанище в её кабинете.
Она не лукавила, когда предложила себя. Мгновенная, но яркая вспышка, вносившая разнообразие. Разумеется, он отказал. Александр Кроули не шёл на поводу у эмоций. Всего на секунды им овладел животный инстинкт, так бывает после взаимодействия с потусторонним миром, когда стирается грань и в душе пробуждается нечто такое, чего в ясном рассудке человек стыдится, и, как всякий здоровый мужчина, он потянулся к женщине, найдя в ней источник спасения. Виктория не испытывала укола вины: ведь она пыталась отговорить Александра, но тот решился на поступок, о котором, возможно, не раз пожалеет. Александр не собирался склонять её к постели, ему претила сама мысль превратиться в её очередного любовника, и Виктория понимала это.