Нина Николаевна Веденеева - Голова садовая стр 5.

Вот эту яблоню, отец,
Сажал ты, эту  позже  мама.
Сад сохранил любовь сердец,
Но боль утрат  на сердце шрамом.

И на душе покоя нет:
Всё не смирюсь, что вас нет рядом.
Вы для меня  тепло и свет,
Опора и моя отрада.

Сквозь пролетевшие года,
Как вы когда-то захотели,
Сейчас из Вечности сюда
Те яблоки ко мне слетели.

Меж яблонь хозяйкой сорока
Блеснула нарядом своим.
Она, будто я, одинока,
И жизнь пролетает, как дым.
Но грустно ей всё же едва ли,
По виду  тоска ей чужда,
Не знает сорока печали,
Бывает сорочья нужда.
Сорока! Как славно с тобою:
Радушием светится сад,
Ты кажешься близкой, родною,
И вишни на ветках горят.
 Ты тоже их любишь?  Взлетела,
Сверкнув белогрудо в лучах,
В ответ что-то мне прошумела
И скрылась в тяжёлых ветвях.
Давай попируем, землячка,
Я тоже ведь здесь родилась.
Тепло на душе  не иначе
Меж нами скопинская связь.
Послышался голос кукушки,
Так близко от нас ворожит,
Но вряд ли на нашу пирушку,
Пугливая, к нам поспешит.

Кусочек улицы  где ивы
В жару мне дарят холодок,
Где жизнестойкостью крапивы
Я летом запасаюсь впрок.
Пора вернуться мне в столицу,
Опять приеду через год.
Вот собираются и птицы
В неотвратимый перелёт.
Сюда вернётся снова стая.
Пора в дорогу. Листопад.
А вдруг судьба её иная,
И не вернуться ей назад
У каждого есть где-то тоже
Свой сокровенный уголок,
Но каждый ли, как птицы, сможет,
Успеет ли вернуться в срок?
Не выйдет ли опять заминка,
И состоится ль перелёт
Туда, где каждая травинка,
Как будто силы придаёт?
Зов петушиной переклички,
Ворон и галок кутерьму,
Вновь уезжая в мир столичный,
Как талисман, с собой возьму.

С копинском у краеведческому музею

О, как он дорог, каждый миг,
Прожитый на земле родимой,
Особенной, неповторимой,
Что ближе мне земель других.
Тут снова прошлое со мной:
Дома, сады, деревья, травы
А память дарит величаво
Теперь утерянный покой.
При современном свете дня
Опять с музейных стен, родные,
Открытые и молодые,
Тут люди смотрят на меня.
Укор я вижу в их глазах 
Покой мы нынче утеряли,
Который кровью отстояли
Они в грохочущих боях.

Истерзанность души.
Любви больные клочья.
Истрёпанная ширь
В плену сетей порочных.
Страна  в тяжёлом сне.
Что день  то заварушка
В рязанской стороне
Ждёт сына мать-старушка.
Ему бы  всё воспеть:
Бескрайние просторы,
Сиреневую цветь,
Тальянки переборы,
Избёнку вдалеке,
Заросшую бурьяном
Понять  что Русь в тоске
Живёт в угаре пьяном
Мир услыхал тогда
Мотив, душой напетый,
Когда взошла звезда
Российского поэта.

С копинском у краеведческому музею

О, как он дорог, каждый миг,
Прожитый на земле родимой,
Особенной, неповторимой,
Что ближе мне земель других.
Тут снова прошлое со мной:
Дома, сады, деревья, травы
А память дарит величаво
Теперь утерянный покой.
При современном свете дня
Опять с музейных стен, родные,
Открытые и молодые,
Тут люди смотрят на меня.
Укор я вижу в их глазах 
Покой мы нынче утеряли,
Который кровью отстояли
Они в грохочущих боях.

Истерзанность души.
Любви больные клочья.
Истрёпанная ширь
В плену сетей порочных.
Страна  в тяжёлом сне.
Что день  то заварушка
В рязанской стороне
Ждёт сына мать-старушка.
Ему бы  всё воспеть:
Бескрайние просторы,
Сиреневую цветь,
Тальянки переборы,
Избёнку вдалеке,
Заросшую бурьяном
Понять  что Русь в тоске
Живёт в угаре пьяном
Мир услыхал тогда
Мотив, душой напетый,
Когда взошла звезда
Российского поэта.

Вздыбился берег. Обрыв. Крутизна.
Понизу речки течение плавное.
А за Окою  луга. И волна
В час половодья накатится в травы.

По горизонту темнеют леса 
Царство теней и радушия света.
Земли рязанские. Эта краса
Может рождать вдохновенье поэта.

В этом селе он родился и рос.
Строки слагались в стихи, где мотивы 
С ласковым шёпотом русских берёз,
Замыслов ширь  половодья разливы.

Тут его корни. И вот потому,
Где вдохновения было начало 
Вздыбленный берег во славу ему
Будет навеки служить пьедесталом.

М. Е. Шабалдиной

Средь боровлянской красоты
в предгорье гор Алтая
ты даришь школьникам мечты,
просторы открывая,
в которых, как далёкий свет,
мелодией старинной
горам Алтайским шлют привет
рязанские равнины.
В мечтах по волшебству сплелись
театр и уравненья.
В ответ в глазах детей зажглись
высокие стремленья.
И «Театральный серпантин» 
плод твоего участья,
стал с математикой един
по теореме счастья.

Московского неба наряд расписной.
И листья летают вокруг.
Хорош вечерок, коль веселье с тобой,
А рядом испытанный друг.
И хочется: петь, хохотать и шутить,
Ловить на словах, чепуху городить.

Послышалась электричка,
И вторит ей снег скрипучий.
Дурная моя привычка 
Искать волшебство созвучий.
Иду белоснежным садом,
Поднялся вдруг незнакомо
Массив новостройки рядом 
Наследником старого дома.
Тут сквозь ледяное крошево
Ручей запоёт в апреле,
Потом этот сад заброшенный
Зальёт соловьиной трелью.
И в пряном покое ночи
До росных седин рассвета
Над песнею захлопочет
Созвучно душа поэта.