Всего за 100 руб. Купить полную версию
Ну Фрося! Ну талант!
О том, что исполнения некоторых желаний следует бояться, она и знать не знала.
Шёл второй или третий послевоенный год, когда руководителям учреждений спустили сверху директиву: на первомай в станицу ожидается иностранная делегация, не ударьте в грязь лицом и наглядной агитацией. В учреждениях закипела работа. Директор одной из школ обратилась к цветочнице.
Колонну украсить? не сразу поняла та. А кого хоронить будут?
Да шо вы такое говорите, тётя Фрося! ответила директор. Никого хоронить не будут, это Первомай: к нам иностранцы приедут. Дети возьмут знамена и портреты и пойдут с ними на улицу. Но, сразу решила расставить все точки над «и» учительница, денег у нас немного.
Фрося была малограмотна, прижимиста и тщеславна. Но как и во всяком человеке, даже в самом дальнем приближении занятом искусством, жило в ней желание сотворить красоту. Такую, чтобы все вокруг ахнули и сказали:
Ну Фрося! Ну талант!
О том, что исполнения некоторых желаний следует бояться, она и знать не знала.
Шёл второй или третий послевоенный год, когда руководителям учреждений спустили сверху директиву: на первомай в станицу ожидается иностранная делегация, не ударьте в грязь лицом и наглядной агитацией. В учреждениях закипела работа. Директор одной из школ обратилась к цветочнице.
Колонну украсить? не сразу поняла та. А кого хоронить будут?
Да шо вы такое говорите, тётя Фрося! ответила директор. Никого хоронить не будут, это Первомай: к нам иностранцы приедут. Дети возьмут знамена и портреты и пойдут с ними на улицу. Но, сразу решила расставить все точки над «и» учительница, денег у нас немного.
Первый раз в жизни Ефросинья пропустила слова о деньгах мимо ушей. Она перекинула косу со спины на грудь и с волнением поинтересовалась:
Портреты? Кого портреты?
Как кого? удивилась директор. Сталина, Ленина, конечно.
Я согласная на ваше немного! заявила Фрося, не став торговаться. И знаешь, шо я вам зроблю? Я вам Сталина с Лениным из цветов зроблю!
Перед мысленным взором цветочницы её работы уже несли мимо трибуны с иностранцами. И кто-то самый главный тихо, чтобы иностранцы не услышали и не увезли портреты за границу приказывал помощнику:
Немедленно выясните, кто это сделал! Отправьте работы в Москву! На выставку достижений народного хозяйства!
Две недели Ефросинья не появлялась на базаре она трудилась не покладая рук и не разгибая спины. Она кушала один раз в день, не задумываясь, что ест. Она забыла про семечки и пересуды с соседками. Всю её от пяток и до макушки поглотили образы вождей социалистической революции. Даже бегая до ветру, она мысленно дорисовывала лысину одного и усы другого. Через две недели на демонстрацию вышла школьная колонна, неся перед собой два огромных цветочных портрета. Вожди получились узнаваемыми, только Владимир Ильич выглядел немного фиолетовым и хмурым, а Иосиф Виссарионович, наоборот, чересчур румяным и улыбчивым. Работы Ефросиньи пронесли мимо трибуны с иностранцами, и те с любопытством смотрели и хлопали в ладоши. Только «самый главный», стоя рядом с иностранцами, побледнел и тихо, чтобы не услышал никто из заграничной делегации, спросил помощника:
Почему у Сталина нос красный? И у Ленина синий? Немедленно выясните, кто это сделал!
Вскоре состоялся суд. Ефросинью доставили в зал заседания под конвоем: два крепких мужика едва сдерживали орущую торговку:
Я за товарища Сталина под пулю пойду! в отчаянии от своего положения кричала она. Где это видано за портрет вождя рабочего чиловика судить?!
Умолкла торговка лишь через четверть часа под угрозой удаления в тюремную камеру. Зал был полон, цветочницу знала вся станица. Выслушав обстоятельства дела, судья задал Фросе вопрос:
Кто Вас надоумил сделать товарищу Сталину красный нос?
Станичница Фрося пятидесяти с небольшим лет и девяноста с небольшим килограммов поднялась со своего места и зычным голосом, от которого сами собой захлопывались ставни, выпалила:
А ты шо решаешь за товарища Сталина, как ему выглядеть?! Ты кто такой противу него?! Он шо не из простого народа? Он в праздник выпить права не имеет?!
И такой у неё в этот момент был отчаянный вид, такая убеждённость в праве Иосифа Виссарионовича накатить стаканчик красного в законный выходной, что зал не выдержал и громко, от души заржал. Смеялись все. Включая конвоиров и судью.
А у товарища Ленина почему синий? отсмеявшись, спросил судья.
Простыл он! ответила Фрося. Не на тёплых скамьях штаны протирал, как некоторые, а в сибирской ссылке революцию готовил!
Удивительное дело!
Её оправдали.
За отсутствием состава преступления.
Наверное, Богу нравились жизнерадостные, весёлые венки, которые приносили к воротам рая покойные станичники.
Больше цветочных портретов Фрося никогда не делала. До самой смерти она торговала на базаре и умерла от сердечного приступа прямо в торговых рядах. Её похоронили вместе с непроданными цветами собственного изготовления. На громкий женский голос в приворотной башне отворилось окошко, и в него выглянул апостол Пётр. Некоторое время он размышлял, глядя на стоящую с венком женщину, а потом открыл ворота и произнёс: