Во-вторых, Франция и в этих рекреационных ландшафтах очень окультурена, дикой природы там мало. Притом, что поголовье косули в ней за последние 20 лет возросло в 2 или в 3 раза, а на кабанов приходиться охотиться, чтобы они не портили виноградников. В том числе в Шампани, где уже лет двести самым крупным промысловым зверем был барсук.
Россия громадна. Другой климат, несравненно меньше плотность населения. У нас перестройка инфраструктуры неизбежно создает малонаселенные области, где восстанавливаются охотничьи угодья. Заброшенная земля? Но ведь люди никуда не исчезли. И они могут хранить память о деревнях прадедов, приезжать на могилки, оставлять дома или строить новые, получше, для отдыха в теплое время года.
А охотничье хозяйство, сбор дикорастущих растений такая же часть хозяйства, как и любая другая вопрос, как организовать, что из этого будет экономически.
Может быть, охотничье-промысловая Большая Речка 1970-х 1980-х и есть некое «воспоминание о будущем» если не всей России, то какой-то ее части?
Судьба Большой Речки
Тридцать лет назад Большая Речка была процветающим хозяйством: леспромхозом рубили громадные кедры. До сих пор на берегах речек лежат остатки срубленных великанов, диаметром по полтора метра Был и промхоз: сбор грибов, охота, заготовка ягод, переработка
Судьба Большой Речки
Тридцать лет назад Большая Речка была процветающим хозяйством: леспромхозом рубили громадные кедры. До сих пор на берегах речек лежат остатки срубленных великанов, диаметром по полтора метра Был и промхоз: сбор грибов, охота, заготовка ягод, переработка
Двадцать лет назад леспромхоз лег, промхоз стал неэффективен, все развалилось. Народ побежал из Большой Речки. Летом жил старый и малый, в основном те, кому деваться особо было некуда. Умирающая деревня, заброшенный поселок, никому не нужная земля с никому не нужными домами.
Десять лет назад купить дом или землю в Большой Речке было легче легкого, причем за гроши. Теперь все участки раскуплены, строятся новые дома В основном живут дачники часть года, вывозят семьи в этот богатый, яркий край с интересной природой. Покупают землю и строят дома вовсе не бедные люди, не мелочь пузатая. Устраиваются в Большой Речке и высоколобые, и владельцы заводов, газет, пароходов высоколобым труднее всего отдыхать тут приятно, а вот работать? В наше время без интернета это трудно
А вот охота ведется интенсивнее прежнего; приезжают и из Москвы, и из заграницы
На фоне разрастающегося туризма, роста дачного массива кажется чем-то устаревшим, пришедшим из другой эпохи продолжающаяся вырубка кедрачей. Ведь кедровые леса это само по себе бренд! На это поедут еще туристы, в кедрачах разведутся кабаны, медведи, охота на них даст больше, чем переработка стволов
Видимо, окончательное превращение Большой Речки в рекреационный ландшафт вопрос времени и еще это вопрос нашего разумного к ней подхода. Построит кемпинги и жральни? А зачем? Этого добра везде навалом. Как сказал Волков одному своему приятелю:
Тебе пятизвездочный отель нужен? Так я тебе его устрою, спи там. Но там медведей-то нет. Ты на охоту приехал? Так будешь жить у меня в доме, а потом поедешь не на мерседесе, а на газике, и не по автостраде, а по руслу реки Туда, где есть медведи.
Все верно. Современность поселка определяется не горячей водой и не танцами официанток в ресторане, а высокоскоростным интернетом. Будь тут такой интернет я заваливался бы писать в Большую Речку на месяцы Баня мне вполне хороша, от сельского сортира точно не помру, а умыться зимой можно и снегом. А вот без интернета все же плохо
Пищухи
Первый день в Большой Речке ходили «на порог» вниз по Ое: туда, где в 1997 стоял мой лагерь экспедиции. Ходили фактически весь день. Порог особое место рев воды, никакой слышимости, не успевшие обточиться, стать округлыми в русле камни. Ложишься на воду, и река несет тебя и выталкивает снизу, под живот
Сажусь на камни, откидываюсь Хрустальный ледяной поток с ревом омывает меня, дробится о тело, уносится дальше. Нога попадает в щель между камнями, рву ее из неудобной позы Эта нога и раньше побаливала, растянул связку. Теперь резкая боль в ступне. Обратно иду, сильно хромая. И не проходит
На другой день едем вверх по Ое, в горные промысловые избушки Километров 18 легкий подъем, бурлящие речки и ветхие мосты через них. Местами приходиться ехать прямо по руслу, вброд, а не по ненадежному настилу.
На этих переправах и валяются неправдоподобных размеров комли кедров: их просто не смогли вывезти, не помещались в лесовоз
Потом дорога резко поворачивает вверх. Крутые склоны, крутые дороги по ним, езда по руслу речки, по чудовищным буеракам, по дороге, где колея чуть не полметра, приходится ехать, оставляя ее между колесами В конце пути избушка, маленькая, тесная, уютная. Все, что нужно для жизни под потемневшим от дождя и снега кровом. То идет дождь, то прекращается. Тут километрах в пяти солонец, к нему выходят маралы и косули. Уже три дня живет в избушке охотник Алексей. Лёша, пытается подстрелить что-то на солонце. Не получается, а вчера вечером еще страшно промок, сушился полдня, и под утро не пошел на солонец.