Всего за 184.9 руб. Купить полную версию
На лестнице Елена начала вдруг задыхаться. Они шли все медленнее и медленнее, их обогнали все, кто был в группе, даже старики, и в кольцевых оборотах лестничных маршей исчез шорох шагов; наконец они остановились вовсе, и Елена, держась за стенку, помотала головой, пытаясь улыбнуться.
Что-то меня не хватает на закуску
Может быть, спустимся? поддерживая ее под локоть, спросил Андрей.
Такое с ней было впервые за все пять почти месяцев, он уже привык, что все у нее проходит гладко, и не заволновался, предложил спуститься, скорее, потому, что следовало предложить, и Елена, высвобождая свою руку из его, помахала ею защищающе: нет-нет.
Что-то меня не хватает на закуску
Может быть, спустимся? поддерживая ее под локоть, спросил Андрей.
Такое с ней было впервые за все пять почти месяцев, он уже привык, что все у нее проходит гладко, и не заволновался, предложил спуститься, скорее, потому, что следовало предложить, и Елена, высвобождая свою руку из его, помахала ею защищающе: нет-нет.
Они стали подниматься снова, вышли на свет, к резанувшему глаз сияющее-голубому после электрических желтых потемок небу, внизу, под ногами, была железная пологая крыша, крашенная зеленой краской, слева впереди был купол со смотровыми площадками, нижняя заполненная с одного края людьми, они пошли к куполу над зеленой железной крышей по узким железным мосткам с перилами, Андрей впереди, жена сзади, мостки раскатисто громыхали, и Андрей скорей догадался, чем услышал, что жена зовет его. Он оглянулся Елена стояла метрах в десяти позади, перегнувшись через перила, ее тошнило. Андрей побежал к ней по обвально загрохотавшему железу, схватил за плечи, она оттолкнула его, закрываясь рукой. Андрей отошел в сторону, спустя минуту снизу послышался шум поднимающейся новой экскурсии, и Елена выпрямилась. Бледное от низкого последний месяц гемоглобина лицо ее было серым.
У меня там в сумке мой платок, сказала она Андрею слабым голосом, показывая рукой и шевеля при этом пальцами.
Мостки под ними загромыхали из узкой щели выхода выбирались один за другим и шли, торопясь, жадно оглядываясь и щурясь от света, первые экскурсанты.
Андрей подошел к жене, она запустила руку в неизвестность сумки, повозила в ней, и рука вынырнула с платком.
Не смотри, с просительной неловкой улыбкой сказала она, снова отвернулась и стала вытирать рот.
Экскурсанты достигли их, и грохот теперь был вокруг, и все, проходя мимо, оглядывали Андрея с Еленой быстрым любопытствующим взглядом, словно они являлись уже частью того, что им предстояло осмотреть.
Наконец экскурсия смолкла вдалеке, они опять остались одни, Андрей ждал, и Елена сказала, моляще, виновато и бессильно заглядывая ему в глаза:
Я пойду вниз, а? Иди один, а я вниз, где-нибудь внизу буду, найдешь.
Как это я тебя брошу А наверх ты совсем не можешь? Андрей еще надеялся, еще думал о панораме, которая могла им открыться, пройди они какие-то полтораста метров, но и знал уже, что дорога теперь одна вниз.
Ой, не сердись жена глядела на него униженно и устало. Я тебе все испортила. Но я же не виновата
Внизу возле собора сесть было совершенно не на что, жена еле доплелась до скверика и свалилась на первую же скамейку, неудобно стоявшую возле входа, с урной у бока.
Ой, не сердись, ну пожалуйста, вновь сказала она. Я знаю, ты сердишься я тебя сюда притащила, ты купил билеты, а я не смогла
Хватит, оборвал ее Андрей. Вышло это совсем грубо, и он разозлился на себя, что опять не сдержался. Тебе плохо, а я тебя буду винить, чтобы сгладить резкость своего тона, сказал он. И снова голос его прозвучал раздраженно.
Вот ты уже и сердишься. Елена поджалась к его плечу и положила на него голову. Мне в самом деле совестно: ты так билеты достал Так лихо. Такой молодчага.
Ну и все, чепуха, все. Андрею, пожалуй, была немного приятна ее похвала. Нечего совеститься, не твоя вина.
А чья, а чья? живо приподнимаясь с его плеча, заспрашивала она, заглядывая Андрею в глаза, улыбаясь в сладком предвкушении приятного ей разговора.
Чья-то, точно не твоя, невольно улыбаясь, сказал Андрей.
За спиной, по дороге, дробно шелестя веером воды об асфальт, ползла поливальная машина. Андрей оглянулся машина была похожа на чудовищно расплывшегося вширь усатого носорога, шелестящие усы его, оставлявшие за собой черный лоснистый след, поймали в этот миг солнце и преломили его в сияюще вспыхнувшую и погасшую тотчас цветную картинку спектра. Виляя и быстро-быстро работая ногами в желтых сандалиях с торчащими ремешками, пронесся на велосипеде мальчик лет пяти с азартным, возбужденным перекосом лица, песок из-под его вихляющих колес колюче ужалил ноги между собравшимися у щиколоток носками и задравшимися джинсами. Проходивший посередине дорожки, на которой стояла скамейка, небритый, сивый старик в черном драповом пальто и войлочных ботинках на молнии «прощай молодостъ» свистнул Андрею, поймав его взгляд, и, показав на жену, поднял вверх большой палец, почмокал губами.
Корыто старое пробормотал Андрей.