Всего за 149 руб. Купить полную версию
Мадам Женевьева очень гордилась тем, что они с мужем помогли Франсуа получить высшее медицинское образование, хоть его обучение в Сорбонне и стоило им немало. Все это было сделано в память о младшей сестре, соблазненной приезжим ловеласом-военным и умершей при родах. В наследство семье Лаке достался маленький орущий комочек, которого сейчас зовут мсье Франсуа Тарпи, и небольшая рента в банке все деньги умершей сестры.
К чести мадам Женевьевы и ее мужа, эти деньги остались в целости и сохранности, хотя в их семье были скудные времена. Снимались только проценты, и то, иногда, сама же сумма была неприкасаемой. Это были деньги Франсуа, и это не обсуждалось. «Мало ли на что могут понадобиться деньги мальчику?» вопрошала мужа мадам Женевьева.
С улицы раздался звонкий смех Дениз.
«Вот гадкая девчонка, подумала мадам Женевьева. Я с утра как белка в колесе, а она флиртует с кем-то!»
И она поспешила вниз по лестнице, насколько могли позволить ее больные ноги.
Действительно, мадам Лаке не ошиблась. На крыльце дома стояла хорошенькая, крепенькая девушка в аккуратном синем платье, пышном белом переднике, подвязанном немного выше талии и старомодных черных туфлях на босу ногу.
Рядом, присев на раму велосипеда, расположился молодой человек, одетый по-рабочему, в вязанном толстом свитере и старых брюках, заправленных в высокие рыбацкие сапоги. На голове его, покрывая пышные вьющиеся волосы, красовалась видавшая виды кепка. Увидев мадам Женевьеву, он приятельски улыбнулся.
Доброе утро, мадам, вежливо сказал он и снял кепку с головы. Какое чудесное утро, не правда ли?
Правда, утро чудесное, Шарль, ответила сердито мадам Женевьева.
Она повернулась лицом к Дениз и, немного скривив губы в недовольной гримасе, спросила:
А вы, милочка, когда собираетесь приступить к своим обязанностям? Я жду вас уже несколько часов, и самостоятельно навожу порядок в доме. Хотя, насколько я помню, это ваша обязанность. И за это вы получаете деньги, которые, видит Бог, достаются мне нелегко!
Дениз в ответ скривила милую гримаску и, не говоря ни слова, прошла в дом. Напоследок она оглянулась, послав Шарлю искрометный и много говорящий взгляд озорных карих глаз, который мадам Женевьева по своей старости и нерасторопности, конечно же, не заметила.
Как поживаешь, Шарль? спросила мадам Женевьева молодого человека, потому что необходимо было что-нибудь спросить. На этот случай у нее в запасе всегда было пара-тройка общепринятых вопросов, выражавших если не явный, то хотя бы формальный интерес к собеседнику.
Нормально, хитро щурясь, ответил Шарль, как видно, все понимавший. Если бы еще и рыба ловилась! Что-то позабыли наши моряки о хорошем улове.
Мадам Женевьева подняла к небу свои выцветшие, когда-то голубые глаза и пожевала губами.
Зря ты пошел в рыбаки, после нескольких секунд молчания изрекла она. Говорила я тебе, непутевому: нечего менять коней на перепутье. Выучился писарскому делу, вот и работай всю жизнь, как мой муж, как твой отец. А ты скачешь, как молодой воробей. То да се, а на кусок хлеба с маслом не можешь заработать. Вот брюки на тебе грязные, кепка мятая и свитер залатанный. Что хорошего?
А что плохого? засмеялся в ответ Шарль. Я, мадам, не вижу трагедии в том, что человек себя ищет. Ведь это свойственно каждому искать себя и свое предназначение. Ну, поработал я писцом в таможне при вашем муже. Хороший был человек, пусть земля ему будет пухом. И относился ко мне по-доброму, а все равно не нравилось мне у него работать. Сиди целый день, да знай, скрипя пером, бумаги переписывай. Работа скучная, оплачивается плохо.
А что плохого? засмеялся в ответ Шарль. Я, мадам, не вижу трагедии в том, что человек себя ищет. Ведь это свойственно каждому искать себя и свое предназначение. Ну, поработал я писцом в таможне при вашем муже. Хороший был человек, пусть земля ему будет пухом. И относился ко мне по-доброму, а все равно не нравилось мне у него работать. Сиди целый день, да знай, скрипя пером, бумаги переписывай. Работа скучная, оплачивается плохо.
Зато стабильно, вставила мадам Женевьева.
Стабильно, согласно кивнул Шарль. Да все равно мне на жизнь не хватало. Сейчас я сам себе хозяин. Хочу выйду в море, не хочу лодку чиню или в таверне, у мсье Жана, вино пью. Я вольный житель Вандеи. А в таможенной конторе я целыми днями только и делал, что бумажную пыль глотал и чуть в канцелярскую крысу не превратился.
Тут он прикусил язык и искоса глянул на мадам Женевьеву, ведь в городке ее покойного мужа за глаза называли именно так «канцелярская крыса».
Но Шарль зря опасался. Мадам Женевьева его совсем не слушала, ее мысли были где-то очень далеко.
Ну, так я поехал, сказал Шарль, садясь на велосипед и оглядываясь на свою собеседницу, застывшую на крыльце.
Он оттолкнулся ногой от земли и бодро закрутил педалями.
Только тут мадам Женевьева, задумавшаяся о своем племяннике, который был одного возраста с Шарлем, заметила, как тот уезжает.
Шарль, слабо прокричала она ему в след, а как твоя матушка, выздоравливает?
Шарль что-то прокричал в ответ, но так как он был уже довольно далеко, а мадам Женевьева была глуховата, то она ничего не разобрала, но подумала, что если бы мадам Орсэ чувствовала себя хуже, ей об этом бы сразу же донесла прачка, которая доводилась крестной Шарлю.