Всего за 488 руб. Купить полную версию
Ты шел лабиринтами улиц,
На странника чуть похожий.
От майского солнца щурясь,
Такой, как и я, прохожий
А люди спешили мимо,
Позвякивали монеты.
Наживы жаждой томимы
С рассвета и до рассвета.
А ты все шептал: «Смотрите»,
Но был в неверии стоек
Слепой и бесстрастный зритель,
Бетонный рай новостроек,
Где будут зачеркнуты лица
Одним движением ночи.
Где чудо не повторится
Для тех, кто верить не хочет
Не надо слова «как будто»,
Ни в чем сомневаться не надо!
Мы вместе видели утром
Белую Колоннаду!
И пальцы ледяные
Согрела нежданная встреча.
Так, значит, теперь родные?
И это уже навечно
«Я стою посредине большого двора»
Я стою посредине большого двора.
Что таить: принимают меня «на ура».
Мол, в тузы и в ферзи выбиваться пора,
Ну, а мне надоела вся эта игра.
Я вокруг оглянусь, и в который уж раз
Холодком полоснет недоверие глаз.
Только слышу, твердят, чтоб продолжил рассказ:
«Ну-ка, что ты еще нам откроешь про нас?»
Мне пророчили славу, шепча за спиной:
«Ну а, может, он просто душевнобольной?»
Это правда, что, занятый мыслью одной,
Я ходил по дороге другой стороной.
Но бывает, такая идет полоса,
Когда жизнь у тебя, как у гончего пса.
Для себя самого не урвать полчаса,
А вокруг так хотят посмотреть «чудеса».
Так послушай совет: упаси тебя Бог,
Хоть нечаянно высказать несколько строк.
Потерпи, запасайся молчанием впрок,
А не то докажи, будто ты не пророк!
У людей повелось с допотопных времен
И входило в обычаи разных племен,
Что кумиру и идолу били поклон,
Но в душе стереглись стать такими, как он.
Мы пытаемся крикнуть в мирской тесноте:
«Времена изменились и люди не те»
Нет! Опять кто-то плавно парит в высоте,
А назавтра другого несут на щите.
Что ж, себя на последний рывок сберегу,
Распрощаюсь с последним своим «не могу»
И уйду, ни следа не оставив врагу
На предательски чистом, холодном снегу.
Только правду не спрячешь меж слаженных строк,
Да и незачем. Все понимают намек.
Улыбаются, будто бы им невдомек,
Ну а сами твердят поперек, поперек.
Да вдобавок еще обзовут подлецом.
Все ж, наверное, лучше, чем просто глупцом.
Кровь почуя, с издевкой в грязь бросят лицом:
«Задушить таких надо, и дело с концом!»
Но уставший душой, поседевший от мук
Я не верю в понятие замкнутый круг.
И из тысяч враждебно протянутых рук
Я почувствую ту, что протягивал друг.
Вот тогда я, пожалуй, уйти погожу
И с улыбкою слабость свою провожу.
И немного волнуясь, ему предложу:
«Хочешь, я тебе все расскажу?»
«Не надо ни гаданий, ни пророчеств»
«Не надо ни гаданий, ни пророчеств»
Не надо ни гаданий, ни пророчеств:
Без племени, без имени, без отчеств
Слепые души сотен одиночеств
Кричат во тьме над стынущей рекой.
Еще надежда бьется в эти души,
А мир стоит, прикрыв глаза и уши,
И охраняет собственный покой.
Так немного всего и успели,
Только только пришли в этот мир.
Ветер дует в открытые щели
Наших душ и забытых квартир.
И неважно, страданье ли, мор ли
Нас спешат за собой увести.
Цепенеющим пальцам на горле
Не удастся беды отвести.
Мы не знаем, с какой мы планеты,
Гости света и тьмы сыновья.
Неужели на многие метры
Не найдется людского жилья?
Мы не видели чистого снега.
Всюду холод и грязь во плоти.
Мы устали от быстрого бега,
Не пройдя половины пути.
Так послушай, послушай, послушай!
Всю в надежде, слезах и стихах
Ты свою онемевшую душу
Донеси в еще теплых руках!
Что нам горы, туманы и выси
На земле, где и бедность порок?
Нам скитаться по-песьи, по-лисьи
По обочинам грязных дорог.
Мы пускаемся в жизнь, как в изгнанье,
Ветер в спину и резок, и свеж
Нам страданье дано в оправданье
Безнадежности наших надежд!
Но назад из Аидова царства
Не вернутся зови не зови
Те, кого роковое бунтарство
Наконец довело до крови.
И уйдем, не оставив ни строчки,
Время письма хоронит в золе
Вы ж такие, как мы, одиночки
На пустой и безгласной земле.
Но все стены молчанья обрушив,
Я прошу, я молю впопыхах:
Ты свою онемевшую душу
Донеси в еще теплых руках!
Но кому онемевшую душу
Донести в еще теплых руках?
Сны
О, сколько б мы ни просили,
Мы силой обделены.
Живем мы в мире насилья,
Но видим вещие сны.
Зависит от состоянья,
От качества наших идей,
Но слышим на расстояньи
Мы мысли близких людей.
И в зябкую эту полночь,
Когда не достать рукой,
Мы можем прийти на помощь
Хотя бы одной строкой!
За гранью земной удачи
Живем мы уж сколько лет.
И вечер переиначил
В закат наших душ рассвет.
Но в темную эту замять,
Когда подступает ночь,
Один лишь светильник память
Прогонит смятенье прочь.
Так, значит, долой сомненья!
Мы Силой наделены:
В эпоху души забвенья
Мы помним вещие сны.
Бег
Художнику эзотерику Любови Егоровой посвящается
Когда на плечи лягут тени
Больших домов в чужих дворах,
Под ноги выбегут ступени
И проскрипят: «Старик, пора!»
Сними с подрамников полотна,
Забудь все то, чем дорожил.
У века веки сжаты плотно,
Не пропускают миражи.
Вот он принюхался и замер
На то наш век и волкодав!
С полуприкрытыми глазами
Ждет дожидается, когда
Придет пора пустить по следу,
Едва удерживая храп
И втайне празднуя победу,
Две пары сильных песьих лап!
Под дождь попавшая палитра
Течет, но это не для нас.
Ведь когти, острые, как бритва,
Уже терзают хрупкий наст.