Всего за 29 руб. Купить полную версию
Женщина удивленно смотрела на него, не понимая, зачем он ей это рассказывает.
Но мы не можем обеспечить длительное лечение и проведение процедур, Сергей непроизвольно отвел взгляд, тем более постоянный плотный контроль в процессе высадки экспедиции. Размер экипажа ограничен, и выделение отдельного врача для контроля здоровья во время непосредственной работы на Марсе для нас непозволительная роскошь.
Но у меня же все хорошо со здоровьем.
Да, конечно, текущее состояние у вас удовлетворительное. Однако в экспедиции предполагаются существенные нагрузки, тяжелые даже для совершенно здоровых молодых людей.
Вы хотите сказать, что я слишком старая, чтобы лететь в космос? В ее голосе прорезались нотки обреченности. Так? Но ведь у вас нет ограничения по возрасту. Нигде не указан предельный возраст для кандидатов. Я специально смотрела.
Да, конечно, предельного возраста нет. Мы опираемся на разумную оценку здоровья и возможностей кандидата.
Но на орбитальную станцию летали люди старше меня. Я смотрела в сети, все было хорошо, никаких ограничений для них не было.
Я помню эти случаи. Но фактически это были туристы. С кратким пребыванием на орбитальной станции. Никаких долгих полетов, ограниченные нагрузки. А с Земли их постоянно вели врачи.
Сергей развел руками.
Но ведь это не наш случай. Почти два года в космосе это не шутка. Случись что необходимого лечения экипаж обеспечить не сможет. Упомянутые вами туристы по возвращении на Землю проходили курс реабилитации. А миссии предстоит высадка на поверхность, затем взлет. Серьезные перегрузки после длительной невесомости. Даже если вы останетесь в орбитальном модуле кто даст гарантии, что экипажу не придется прерывать программу для помощи вам?
На посетительницу больно было взглянуть. С потухшим взглядом, вся сникшая, она сидела на краю кресла.
Простите, Сергей чувствовал себя палачом, я не могу принять у вас документы.
Не извиняйтесь. Я все понимаю. Вы ни в чем не виноваты.
Если вы так интересуетесь космосом, я знаю, у нас есть несколько вакансий на станциях слежения. Это, конечно, даже не взлет на орбиту, но тоже очень нужная работа, это звучало так, как будто он оправдывается, Лихнецкий сам не ожидал от себя такого.
Спасибо, она внезапно тепло улыбнулась и пожала его руку, в любом случае спасибо. Если совсем ничего не получится, я посмотрю ваши вакансии.
Расстроенная Екатерина Ивановна вышла из дверей приемной комиссии. Яркое весеннее солнце резануло по глазам, заставляя зажмуриться. Опустив голову и прикрывая от света рукой лицо, она спустилась по широким ступеням и повернула на аллею, обсаженную с двух сторон елями.
Недалеко от кованых ажурных ворот, где металл причудливо сплетался в контур посадочного лунного модуля, на скамейке между зеленых еловых лап сидел юноша. Низко склонившись, закрыв лицо ладонями, с подрагивающими, будто от рыданий, плечами. Екатерина Ивановна остановилась, удивленно рассматривая фигуру на скамейке, а затем решительно двинулась к ней.
Вам плохо?
Юноша отнял лицо от ладоней и непонимающе посмотрел на женщину. Будь здесь Лихнецкий, он бы узнал в нем поэта, отправленного восвояси.
Вам плохо, молодой человек?
Тот что-то неразборчиво буркнул и снова уронил голову на ладони.
Екатерина Ивановна присела на скамейку рядом с юношей и положила руку ему на плечо.
У вас не приняли документы? Не переживайте, через неделю можете подать еще раз.
Поэт нерешительно дернул плечом, словно пытаясь сбросить чужую руку.
Бесполезно.
Ну почему же? Ведь вам сказали, в чем причина отказа?
Поэт нерешительно дернул плечом, словно пытаясь сбросить чужую руку.
Бесполезно.
Ну почему же? Ведь вам сказали, в чем причина отказа?
Наконец оторвавшись от ладоней, юноша выпрямился и с обреченностью вздохнул?
У меня нет научной программы. Да и откуда она у меня? Я поэт, в голосе юноши удивительно сплелись гордость за себя, почти самолюбование, и отчаяние, я не придумаю программу и за год. А она там ждет меня. Только я не прилечу к ней.