Всего за 149 руб. Купить полную версию
Ижак стоял у дверного проёма и выталкивал замешкавшихся под зад.
Чёрная окантовка проёма двери ослепительно светлый проём и больше ничего вокруггде-то там внизу земля.
Пальцы рук судорожно вцепились мёртвой хваткой в ледяной металл окантовки двери
Кажется, никакой силой их не оторвать
Переваливаю вес тела на руки в бездну подо мной восемьсот метров
Первые секунды вне самолёта выпали из памяти мозг вычеркивает их
Потом лёгкий удар смотрю наверх, как учили: полотнище открыто, стропы не запутались, полёт нормальный!!!
Глянул вниз высоко сидим!
Нет ощущения полета летишь вместе с ветром, как будто висишь в воздухе.
Ощущения снижения тоже нет.
Внизу земля стоит, не приближаясь и не разворачиваясь.
Хочется петь или кричать.
Ору ура!
Неподалёку голос: Здорово, Дока! Живой?
Поворачиваю голову Витя, из нашей группы.
Поорали, повеселились, вскоре ветром разнесло.
Ближе к земле разворачиваю купол стропами так, чтобы земля уходила под меня строго навстречу движению.
При ударе о землю ноги вместе, чтобы не сломать, даже не упал, пробежал пару шагов, загасил купол. Всё по нотам.
Я прыгнул!
Она тоже приземлилась нормально, только на дальнем конце аэродрома. Чуть замешкалась при выбросе из самолёта, пришлось ей тащить парашют издалека к месту сбора.
Сложили парашюты с песняками.
Краем глаза вижу, что она смотрит на меня с улыбкой и направляется в мою сторону.
Я отвернулся.
Почему?
Не знаю. Ещё много раз в последующем были между нами такие странные контакты.
Пока жизнь не развела нас вовсе.
Доктор Лиза
В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.
Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться. Сказано сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.
Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть рукой подать.
Жарковато, чёрт побери! завязал я разговор. Пожалуй, у нас сейчас не так.
А вы откуда? спросил пожилой господин, вытирая пот с высокого лба.
Израильтяне мы. Из Хайфы. А вы откуда?
Так мы тоже оттуда. Только из Кирьят-Тивона.
Соседи, значит. Очень приятно. Это моя жена Света. А я Дока.
Алекс. Жена Лиза. Будем знакомы. Жарко, да.
Кофе и мороженое сделали своё дело.
Мы бодро закрутили головами, разглядывая людей, товары и стены невысоких зданий, украшенных всякой мелкой, но яркой и красочной ерундой.
Дорога пошла круто вверх мимо монастыря, или это церковь? мимо аккуратных, красиво побеленных построек, затем она превратилась в тропу, зигзагообразно поднимающуюся к вершине островка, где мы решили отдохнуть, отдуваясь и сбавляя шаг.
Давно вы в Израиле?
Мы с девяносто первого.
И мы тоже. Ну и как вы?
Потихоньку, помаленьку.
Да и мы также.
Незначащий, поверхностный разговор постепенно перешёл в воспоминания о тяжком периоде вживания в страну, о трудностях и тяготах так называемой абсорбции.
Мы обменялись информацией о том, какие сволочи местные, как они нас затирали поначалу, пока мы учили иврит и привыкали к сложной воюющей стране. Только Лиза молчала.
А вы, Лиза, с нами не согласны?
Не согласна.
Что так? Вы всем довольны? Вы работаете по специальности, я извиняюсь за свою наглость? Вы ведь врач по профессии, если я правильно понял? поднадавил я по-простецки.
Да. Я врач. Работала в Москве кардиологом в клинике, потом заведовала терапевтическим отделением в поликлинике. Здесь я много лет работаю в социальной службе, ухаживаю за больными людьми. Мне поручают либо тяжело больных, угасающих людей, либо старушек возрастом за восемьдесят.
Мы помолчали.
Но ведь вы врач с огромным опытом, удивилась Света, вас устраивает такая работа? Как получилось, что вы работаете не по специальности?
Алекс посуровел, но не стал вмешиваться в разговор.
Я с интересом ждал ответа.
Лиза помедлила, поправила седеющие волосы и повернула голову в сторону бухты.
Я проследил за её взглядом.
Там, далеко внизу, лежало море. С высоты не было видно волн, и казалось, что голубая поверхность была не водой, а чем-то плотным, плоским и живым.
К причалам то и дело подходили корабли, моторные лодки и яхты, от небольших до крупных трёхмачтовых. Всё казалось игрушечным и нереальным.
Недалеко от порта серым куском в окружающей синеве моря торчал своими скалами островок, оставшийся после гибели местной Атлантиды с тех давних времён. И странно было видеть, среди безжизненных его скал, одиночное, приткнувшееся к камням серенькое же зданьице.