Марина Михайловна Семенова - Литораль стр 2.

Но, вернемся в детство

Как я уже говорила, мой отец хотел сына, поэтому и относился ко мне соответствующе: брал с собой на рыбалку поудить, на полигон пострелять и особо не нежничал и, даже, прозвище для меня придумал свое Антин. Тогда мне это нравилось, а теперь я понимаю, что многое в моей жизни могло сложиться иначе, если бы к маленькой девочке относились как к маленькой девочке

С самого сознательного возраста я играла в театр. Режиссировала всевозможные миниспектакли с переодеваниями и сказочными перевоплощениями. Правда, мне всегда доставались исключительно мальчуковые роли. Я самоотверженно играла принцев, кота в сапогах и даже мухомора в роскошной шляпе в горошек, а принцессой не была ни разу.

Участницей первого в своей жизни межличностного конфликта я стала в пятилетнем возрасте из-за дружбы с мальчиком Мишей, живущим в нашем доме на пятом этаже. Он относился ко мне довольно трепетно, водил к себе в дом и показывал невероятной красоты книжки, которые раскрываясь, превращались в объемные картинки. Мне нравилось дружить с Мишей, но соседская девочка Оля как-то озадачила меня недетским вопросом:

 Зачем ты с ним дружишь, он же еврей?

В тот же вечер за ужином, я спросила у мамы:

 А что, еврей это плохо?

 Почему ты так решила,  удивилась мама, переставая жевать.

 Это не я решила. Это Оля. И она дразнится.

 И как же она дразнится?

 Она говорит: «Жид пархатый!» А пархатый, это какой?

 Не знаю  смутилась мама и отправилась мыть посуду.

 Так мне дружить с Мишей или нет?  на всякий случай уточнила я.

 Конечно дружить.

И я продолжала дружить с Мишей, потому что он был очень умный и мне с ним было интересно. Но, Олю наша дружба почему-то очень раздражала и, тогда, она решила зайти с другой стороны. Она оказалось не по-детски изобретательной эта Оля.

 А возьми меня с собой в гости к Мише,  попросилась она, по-собачьи повернув голову набок.

 Не знаю Он только меня звал,  попробовала отбиться я.

 А это будет ему сюрприз!

Я растерялась. Мне хотелось сделать другу Мише сюрприз, но что-то меня останавливало. Видимо, я была слишком маленькой чтобы понять что именно. И потом, эти собачьи глаза И я взяла Олю с собой.

Двери нам открыла старшая Мишина сестра Соня и пригласила в комнату. Мы с Олей уселись на диван, а хозяйка достала из шкафа целую стопку удивительных книг.

 Вот, посмотрите пока, а Миша сейчас придет, он с мамой в детской поликлинике. А я вам сейчас печенье принесу.

Я взяла из стопки верхнюю книжку и развернула её сказочный воздушный замок поднялся и растянулся во все стороны. Следом за ним стали раскрываться бумажные фигурки принцессы, злой колдуньи и маленького пажа в голубом камзоле. Оля, как завороженная, смотрела на эту красоту и вдруг, рванув книгу из моих рук, разорвала её пополам. Потом еще и еще. Она в считанные секунды растерзала в клочья бумажную сказку, злобно сверкая глазами, а я не могла двинуться с места, меня словно приклеили к дивану. Но, когда разделавшись с первой книгой, Оля принялась за вторую, я не выдержала и ухватила её за крысиный хвостик. Конопатая бестия заорала во весь объем своих детских легких и, когда на шум из кухни прибежала переполошенная Соня, завопила, тыча в меня пальцем:

 Это всё она! Она! Это она из зависти. Я знаю!!

Больше в дом к другу Мише меня не приглашали.

Это была первая, очень маленькая, детская несправедливость, оставившая в моей светлой душе, нет, не шрам сгусток. Крошечный черный сгусток, небольшое пятнышко не рассасываемой обиды.

В тот год мой отец, получив звание подполковника и новое назначение, отбыл в далекий город Тбилиси, оставив жену и двоих детей в Украине. Пожив какое-то время без семьи и, вновь, почувствовав себя красивым и неженатым, обаятельный офицер опять закрутил роман, а потом и вовсе решил уйти из семьи. В один из своих приездов, он, требуя развода, устроил громкий и отвратительный скандал, обвиняя во всем холодную и равнодушную к нему жену. Забившись под стол и закрыв уши руками, я пересиживала родительскую ссору и свою, уже совсем недетскую, беду.

Успокоившись, отец увел меня из дома, обещая купить мороженое, конфеты и еще что-то, в надежде оправдаться. Не передо мной, перед собой. Я просидела отвернувшись всю дорогу у окошка троллейбуса, а потом, также безмолвно, шла с ним рядом, силясь понять что хочет от меня этот, ставший в одночасье чужим, человек. Отец крепко держал мою ладошку в своей, когда мы подошли к киоску с сигаретами, но как только он выпустил мою руку и полез в карман за кошельком, я кинулась бежать. Бежала долго, каким-то чудом отыскивая дорогу, словно маленький потерявшийся озлобленный волчонок. Я бежала к маме.