Всего за 299 руб. Купить полную версию
А он сам? Его тело? Достал дезодорант, потер подмышки. И зубы почистил идентификацию проводят по зубам. Какой-нибудь ко всему привыкший судебный эксперт разложит их в кювете из нержавейки, натянет резиновые перчатки и начнет по очереди брать и разглядывать. Один за другим его зубы.
Пусть обгорелые, пусть окровавленные, но уж во всяком случае без загнивающих остатков еды.
Трусы он предусмотрительно надел чистые. Неординарная мысль: именно трусы определяют память о человеке. Подумать только на нем были грязные трусы.
А может, и нет. Ничто не имеет значения, но хочется умереть чистым.
И летная форма. Собственно, из летной формы только куртка, темно-синяя, с массой карманов. Что же касается брюк, то одно дело, когда проводишь экскурсию Лапландия с высоты птичьего полета, тогда брюки костюмные, с отутюженной складкой. А если летишь в какой-нибудь саамский лагерь, то грубые, прочные штаны, как и куртка, с множеством карманов. Туристские. Никакой фуражки или пилотки но обязательно солнцезащитные очки. Обязательно. Все же знают Винсент никогда не летает без очков. Вертолетные курсы он проходил во Флориде, а во Флориде без очков невозможно. Они там, похоже, и не снимают их никогда. Как в кино что за пилот без темных очков?
Проверить еще раз, не торопясь. Нормально все выглядит так, будто погибший покинул контору для очередной воздушной экскурсии. Думать не думал, что эта экскурсия последняя в его жизни. Все останется Ловисе, дочери погибшего. Все, что у него есть, достанется ей. Плюс страховка, плюс похоронные. Не меньше миллиона. Она даже сможет отказаться от студенческого кредита. И Винсент почему-то уверен дочь наверняка позаботится, чтобы гроб заказали приличный. А может, когда все закончится, когда пройдет шок может, даже почувствует укол потери, поймет, что он все-таки ее очень любил. Даже вложил фотографию в бумажник тоже своего рода намек, хотя он и не имел такой привычки. Да, когда Ловиса была совсем малышкой, он всегда держал с собой ее трогательные снимки, а потом нет. Если машина не сгорит дотла, бумажник тоже передадут Ловисе осмотрят, сделают какие-нибудь анализы, составят протокол и передадут. Не могут не передать. Откроет и увидит: она была с отцом в его последнем полете. У самого сердца.
Дождь заметно усилился. Винсент запер контору. Взял, как всегда, карту с маршрутом, сумку с бутербродами и термос. Все должно выглядеть как обычно, будто он собирался приземлиться в Сталолуокта, попить кофе и позавтракать. Причина есть Нильс Хенрик и вся его команда просили заскочить. Саамские поселки самые крупные заказчики в это время года. Время забоя оленей и переезда на другие пастбища. И по дороге надо же такому случиться! вертолет возьмет курс немного правее, к Сареку. Ошибка навигации в тумане вещь не такая уж редкая. И прощай, жизнь. Удар и все. С земли увидят только дымок из лабиринта ущелий, утесов и ледников его отлетающую душу.
И вот тут-то потребуется сила воли. Преодолеть выработанный тысячами летных часов рефлекс, не рвануть штурвал, не попытаться избежать катастрофы сидеть и смотреть, сжать зубы и постараться не замечать отчаянные вопли бурлящего в крови адреналина.
Он запустил ротор надо прогреть двигатель. Пробежал глазами чек-лист, проверил показания приборов, температуру, уровень топлива. Надел очки с желтоватыми, специально приспособленными для тумана стеклами. Маршрут заранее согласован с наземными службами в аэропорту Каллакса. Все по давно вызубренным правилам. Рутинный полет. Посмотрел наверх лопасти ротора, поначалу вращавшиеся медленно и неохотно, уже почти неразличимы.
И почти одновременно краем глаза заметил приближающуюся машину. Это еще что? Пикап резко затормозил, и о господи кто же еще! Разумеется, Хенни. С искаженным яростью лицом, не обращая внимания на дождь, мчится к вертолету.
Только не сейчас. Только не сейчас! Он покачал головой и нажал рукоятку газа.
Сильный удар. Боковое стекло мгновенно покрылось паучьей сетью трещин. У нее молоток! Она взяла из машины молоток. И опять подняла Она что, не знает, сколько стоит стекло в кабине? Гневно искривленный рот что-то кричит. Винсент отложил наушники и приоткрыл дверь.
Пионы! Где мои пионы, сукин сын?
Еще один удар в кузов. И еще один. Он представил безобразные вмятины. Неужели она приперлась только из-за этих самодовольных цветов?
Выкинул в лесу.
Где! Говори где?
Она подняла глаза на вращающийся винт. С ума, что ли, сошла? Не соображает: швырнет молоток в ротор сама погибнет. Сломанные лопасти разлетятся, как наточенные косы, только в сто раз быстрее! А ведь и в самом деле сейчас запустит, физиономия совершенно безумная, зрачки расширены. Ну точно помешалась на этих цветах.
Но продолжения он не ожидал. Хенни рванула на себя дверцу и бросилась на него. Что она хочет? Избить его? Убить? Во всей сцене было что-то настолько комическое, что он невольно улыбнулся она собирается убить человека, который уже мертв. Убить второй раз. Она барахталась у него на коленях и что-то истерически визжала, ему никак не удавалось разобрать слова.
Он посмотрел в окно и какое-то мгновение не мог понять: что происходит? Перед ним росла грязно-бурая, покрытая пеной гора. Она двигалась прямо на них, подминая корабельные сосны, столетние ели и даже столбы высоковольтной линии, они гнулись и ломались, как соломинки. И дома дома! О дьявол, там же могут быть люди! И Хенни дерется, царапается, орет одно и то же слово: