Всего за 389 руб. Купить полную версию
Под нами эхо разносило по Лабиринту крики стриксов. Казалось, страх в их воплях («Летим прочь!») постепенно переходил в смятение («А от чего мы улетаем?»).
Я попробовал пошевелить ногами. И, к своему удивлению, ощутил, как в носках шевелятся пальцы.
Можете меня освободить? попросил я. Похоже, действие яда слабеет.
По-прежнему лежа, Мэг дотянулась до меня саблей и перерезала скотчевые путы. Мы оказались в прямом смысле припертыми к стенке: три потные, мрачные, жалкие наживки для стриксов в ожидании смерти. Клекот демонических птиц внизу стал громче. Скоро они вернутся, злые как никогда. В тусклом свечении клинков Мэг стало видно, что в пятидесяти футах над нами спиральный выступ упирается в глухой кирпичный потолок.
Вот вам и выход, сказал Гроувер. Я был уверен Этот колодец так похож он помотал головой, не в силах поведать нам, на что именно он надеялся.
Я тут не умру, проворчала Мэг.
Ее вид говорил об обратном. Сбитые в кровь костяшки, ободранные колени. Зеленое платье подарок от матери Перси Джексона было похоже на ткань с когтеточки для саблезубого тигра. Она оторвала левую штанину легинсов, чтобы перевязать рану на бедре, но кровь уже пропитала повязку.
Однако глаза ее дерзко сверкали. Стразы по-прежнему блестели в уголках ее очков-«кошечек». А я знал: пока эти стразы сверкают, сбрасывать Мэг Маккаффри со счетов рано.
Она принялась перебирать пакетики с семенами и, щурясь, читала названия:
Розы. Нарциссы. Сквош[5]. Морковь.
Не то Гроувер постучал кулаком по лбу. Арбутус это что-то вроде цветущего дерева. Проклятье, я же знал!
Мне были знакомы такие проблемы с памятью. Я тоже должен был знать многое: слабые места стриксов, ближайший тайный выход из Лабиринта, личный номер Зевса, чтобы позвонить ему и молить о спасении. Но в голове у меня было пусто. У меня задрожали ноги возможно, это значило, что скоро я снова смогу ходить, но это меня не сильно порадовало. Бежать мне было некуда, разве что был выбор: погибнуть под потолком или на полу.
Мэг всё копалась в семенах:
Брюква, глициния, пираканта, земляника
Земляника! заорал Гроувер так громко, словно решил снова повергнуть нас в панику. Вот оно! Арбутус это земляничное дерево!
Мэг нахмурилась:
Земляника не растет на деревьях. Род фрагария, то есть земляника, принадлежит к семейству розовых.
Да-да, я знаю! Гроувер махал руками, будто это помогало словам быстрее выскакивать изо рта. Арбутус относится к семейству вересковых, но
О чем вы вообще говорите?! возмутился я. Было такое ощущение, что они подключились к Wi-Fi, которым пользовалась Стрела Додоны, и скачивают информацию с какого-нибудь botany.com. Нас вот-вот сожрут, а вы спорите о классификации растений!
Земляника подойдет! настаивал Гроувер. Плоды арбутуса похожи на ягоды земляники. Поэтому его и называют земляничным деревом. Я как-то встретил арбутусовую дриаду, и мы долго об этом спорили. Кроме того, я спец по выращиванию земляники. Как и все сатиры из Лагеря полукровок!
Земляника подойдет! настаивал Гроувер. Плоды арбутуса похожи на ягоды земляники. Поэтому его и называют земляничным деревом. Я как-то встретил арбутусовую дриаду, и мы долго об этом спорили. Кроме того, я спец по выращиванию земляники. Как и все сатиры из Лагеря полукровок!
Мэг с сомнением разглядывала пакетик земляничных семян:
Ну, не знаю
Внизу из туннеля вылетела дюжина стриксов, вопящих от ярости и желания выпотрошить своих жертв.
ДАВАЙ СВОИХ ФРЭГГЛОВ![6]
Не фрэгглы, а фрагария, поправила Мэг.
БЕЗ РАЗНИЦЫ!
Мэг открыла пакетик и вместо того, чтобы бросить семена в пустоту, принялась медленно-медленно сыпать их по краю выступа.
Быстрее! я потянулся за луком. У нас есть секунд тридцать.
Подожди, Мэг вытряхнула последние семена.
Пятнадцать секунд!
Жди.
Мэг отбросила упаковку и положила руки на семена так, словно собиралась играть на фортепиано (что, кстати, у нее получалось так себе, хоть я и пытался ее научить).
Ладно, сказала она. Давай.
Гроувер взял свирель и начал играть безумную версию песни «Земляничные поля навсегда» в трехдольном размере[7]. Я позабыл про лук, достал укулеле и подхватил мелодию. Я не знал, поможет ли это, но решил: если уж меня разорвут, пусть лучше это случится под звуки «Битлз».
Стриксы были совсем близко, когда семена взорвались словно фейерверки. Зеленые ленты взмыли над пропастью, прикрепились к стене напротив нас и превратились в стебли, натянутые ровно, как струны гигантской лютни. Птицы легко пролетели бы между стеблями но они вдруг обезумели и, пытаясь обогнуть растения, начали на лету сталкиваться друг с другом.
А стебли всё крепли, на них распускались листья и цветы и поспевали ягоды земляники, наполняя воздух сладким ароматом.
Зал задрожал. Там, где растения касались камня, кирпичи трескались и крошились, давая им укорениться.
Мэг убрала руки с невидимых клавиш:
Лабиринт что помогает нам?!
Не знаю! ответил я, яростно играя минорный септаккорд фа. Продолжай!
Волна зелени мгновенно захлестнула стены зала.
Не успел я подумать: «Ого, а как бы они тогда росли при солнечном свете!» как вдруг купол над нами треснул словно яичная скорлупа, и мрак разрезали яркие лучи. Вниз посыпались камни, они сбивали птиц и рвали стебли (которые, в отличие от стриксов, тут же вырастали заново).