Всего за 514.9 руб. Купить полную версию
Геликон(голосом ярмарочного зазывалы). Подходите! Подходите!
Тарелки.
Боги снова спустились на землю. Гай, цезарь и бог, известный под именем Калигулы, ссудил им свое человеческое обличье. Подходите, обыкновенные смертные, священное чудо совершается на ваших глазах. По особой милости к благословенному царствованию Калигулы божественные тайны открываются всем и каждому.
Тарелки.
Цезония. Подходите, господа! Поклоняйтесь и платите сколько можете. Небесная мистерия сегодня всем по карману.
Тарелки.
Геликон. Олимп и его закулисная жизнь, его интриги и слезы, его обитатели запросто, по-домашнему. Подходите! Подходите! Вся правда о ваших богах!
Тарелки.
Цезония. Поклоняйтесь и платите деньги. Подходите, господа! Представление начинается.
Тарелки. Рабы бегают взад и вперед, вынося на помост разные предметы.
Геликон. Потрясающее воссоздание истины, предпринятое впервые. Силы небесные показываются здесь, на земле, во всем их великолепии, захватывающее, невиданное зрелище: молния (рабы зажигают греческий огонь), гром (катят бочонок с камнями), сама судьба в своем триумфальном шествии! Подходите и смотрите!
Отдергивает занавеску, за которой предстает Калигула на пьедестале, переодетый шутовской Венерой.
Калигула(любезно). Сегодня я Венера.
Цезония. Обряд поклонения начинается. На колени.
Все, кроме Сципиона, опускаются на колени.
И повторяйте за мной священную молитву Калигуле-Венере: Богиня скорби и пляски
Патриции. Богиня скорби и пляски
Цезония. Рожденная из волн, вся липкая и горькая от соли и пены морской
Патриции. Рожденная из волн, вся липкая и горькая от соли и пены морской
Цезония. Ты, подобная улыбке и сожалению
Патриции. Ты, подобная улыбке и сожалению
Цезония. обиде и восторгу
Патриции. обиде и восторгу
Цезония. Научи нас равнодушию, возрождающему любовь
Патриции. Научи нас равнодушию, возрождающему любовь
Цезония. Наставь нас в истине этого мира, гласящей, что ее в нем нет
Патриции. Наставь нас в истине этого мира, гласящей, что ее в нем нет
Цезония. И ниспошли нам силы жить достойно этой несравненной истины
Патриции. И ниспошли нам силы жить достойно этой несравненной истины
Цезония. Пауза!
Патриции. Пауза!
Цезония(продолжает). Осыпь нас своими дарами, осени наши лица своей беспристрастной жестокостью, своей непредвзятой ненавистью, кидай нам в глаза полные пригоршни цветов и убийств.
Патриции. полные пригоршни цветов и убийств.
Цезония. Прими своих заблудших чад. Впусти их в суровый приют своей равнодушной и мучительной любви. Надели нас своими страстями без предмета, печалями без причины и радостями без будущего
Патриции. и радостями без будущего
Цезония(очень громко). О ты, такая опустошенная и палящая, бесчеловечная, но земная, опои нас вином своего безразличия и заключи нас навеки в свое мрачное и грязное сердце.
Патриции. Опои нас вином своего безразличия и заключи нас навеки в свое мрачное и грязное сердце.
Когда патриции заканчивают последнюю фразу, Калигула, до того неподвижный, громко фыркает и возглашает трубным голосом.
Калигула. Да будет так, дети мои, ваши молитвы исполнятся.
Садится по-турецки на пьедестале. Патриции по очереди преклоняют перед ним колени и протягивают монету; потом собираются в правом углу сцены, прежде чем уйти. Последний из них в смятении забывает дать монетку и отходит.
Но Калигула рывком вскакивает на ноги.
Калигула. Эй! Эй! Поди-ка сюда, мой мальчик. Поклоняться это прекрасно, но давать деньги еще лучше. Спасибо. Вот и хорошо. Если бы боги не имели других сокровищ, кроме любви смертных, они были бы так же бедны, как бедный Калигула. А теперь, господа, вы можете разойтись и поведать городу об удивительном чуде, при котором вам довелось присутствовать. Вы видели Венеру, в прямом смысле слова видели, своими плотскими очами, и Венера говорила с вами. Идите, господа.