Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Она стала одеваться.
А что с баронессой? спросил он.
Я дала тебе слово, Петр.
Ты прикажешь её отпустить?
Как только все кончится в Воронеже.
Что это значит?
Петр! сказала она. К концу октября город снова будет в наших руках. В этом можешь не сомневаться. Сюда придут конники Хотиненко и привезут твою девицу с собой. Я прикажу отпустить её. Даже сопровождение дам, а то еще раз снова попадет не туда. Но, Петр
Что?
Я не смогу спасать её вечно. Пусть убирается из России. Пусть катится в Константинополь. Затем в Париж! К черту на кулички! Здесь баронессе делать нечего.
Она не поедет, Анна. Она продолжит сражаться.
Как и ты?
А что нам остается?
Ты можешь перейти на сторону народа или уехать за границу.
За границу? Куда? Я русский офицер, Анна. Что я умею кроме войны? Мое место в строю.
Тогда становись в строй с нашей стороны, Пётр.
Анна! Ты же знаешь, что это невозможно
Воронеж.
Контрразведка корпуса Шкуро.
Капитан Вадзинский внимательно записал все показания капитана Рихмана.
И вы хотите сказать, что этот Лабунский и есть агент большевиков?
Да.
И полковник Кальве агент?
Нет. Я ничего не могу сказать плохого о полковнике Кальве, господин капитан.
Но вы подали ему донос?
Рапорт, господин капитан, поправил Рихман.
Пусть рапорт. Вы подали рапорт на его имя?
Так точно.
И что Кальве?
Он не дал ему хода.
Почему?
Полковник Кальве давно знает Лабунского. Они вместе воевали, и он верит поручику. Потому хода рапорту не дал.
Но как мог скрыть градоначальник такие сведения? Если Лабунский скрывает шпионку, то это вредит армии!
Вот и обратите внимание на мой рапорт, господин начальник контрразведки.
А что капитан Васильев? Начальник Управления Государственной стражи тоже не верит вашему доносу, простите, рапорту?
Капитан Васильев офицер контрразведки и он больше не начальник Управления Государственной стражи. Он отбыл в Харьков. Но мне не совсем понятен ваш тон, господин капитан! Что вы хотите сказать?
У вас вышла ссора с поручиком недавно. Это так? Вы даже хотели стреляться. Это вам строго запретили, и вы решили свести счеты по-иному.
Господин капитан!
Господин старший адъютант! У меня здесь есть дела. Настоящие дела!
Но вы допускаете ошибку! Лабунский враг! И наша с ним ссора здесь не важна!
Хорошо! Расскажите еще раз, кто эта женщина, которую скрывает Лабунский.
Она была в Воронеже при красных. Это видели люди, с которыми я разговаривал.
Кто они?
Их имена значения не имеют. Все равно в городе их больше нет.
А где они?
Покинули Воронеж и перебрались в Харьков. Подальше от линии фронта и большевиков
Воронеж.
Приемная градоначальника.
12 октября, 1919 год.
Полковник Кальве сказал Лабунскому о запросе из контрразведки.
Капитан Вадзинский желает учинить обыск в вашей квартире и провести следствие. Все как я и предполагал. Странно, что он не сделал этого сам. А испрашивает моего согласия.
Пусть ищет, сказал Лабунский.
Я нынче же позвоню ему, поручик. Тем более что Воронеж нам скоро придется оставить.
Лабунский посмотрел на Кальве.
Да, вы не ослышались. Все идет так, как я и предсказал. Хотя, видит Бог, я хотел бы ошибиться!
Но с чего вы взяли, что положение столь критично, Густав Карлович?
Кальве подошел к карте:
Ударная группа красных идет на Кромы и Мало-Архангельск. Это в 50 верстах южнее города Орел. Их план понятен отрезать нашу Орловскую группу.
Это пока только план, Густав Карлович. Самурский пехотный полк, в котором я служил, стоит на линии Кошелево-Бычки.
К самурцам перебросили 3-й Дроздовский стрелковый полк полковника Манштейна и 5-й конный корпус. Но у красных большой перевес сил. Они стянули сюда свои ударные чести! А эти будут сражаться не за страх, а за совесть, поручик. Сейчас решается не только судьба Воронежа, но судьба всей кампании!
Думаю, что вы преувеличиваете значение этих боев, господин полковник. Это стратегически важная линия, но судьба всей кампании? Это слишком!
А вот увидите! К концу месяца красные будут здесь!
В кабинет полковника вошел прапорщик Егоров и доложил: