Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Слуцкий? Ты? Жив?
Они обнялись.
Живой.
Я мы уже похоронили вас с капитаном. Думали, сгинули в степи под красными шашками.
Нет, ответил Слуцкий. Мы были все это время с 1-ым Дроздовским полком Туркула.
А нам досталось от конной бригады комбрига товарища Хотиненко, будь он неладен, сказал Рончевский.
Самурцы вышли к солдатам Туркула и стали угощать табаком. Дивизия сохранила боеспособность и ни одни полк дроздов разгромлен не был. Солдаты делилась впечатлениями.
А кто это с вами? спросил Рончевский у Штерна, показав на сотню оборванных вчерашних красноармейцев.
Влились в наши ряды в Льгове. Там они сдались прапорщику Слуцкому. Он захватил двести человек. Туркул не захотел с ними возиться и распустил. Но сотня пожелала вступить в ряды полка.
Это ты столько пленных взял? поручик посмотрел на прапорщика.
Они сдались капитану, а не мне.
Но пулеметной командой руководил прапорщик, а не я, сказал Штерн.
В честь вашего возвращения, капитан сегодня устроим пир!
Пир? Мы уже три дня без куска хлеба.
Наши кашевары постараются для вас, капитан. Здесь есть склад продовольствия, и даже водка найдется.
Водка?
И теплая постель, капитан. Я прикажу нагреть для вас воды. Сможете помыться и выспаться на перине!
Звучит как сказка, поручик
***
Полковник Туркул сразу отправился в помещение штаба, где расположился генерал Барбович.
Ваше превосходительство, разрешите доложить
Бросьте, полковник!
Барбович обнял Туркула.
Вам удалось сохранить ваш полк как боевую единицу.
Я даже пополнил его новобранцами.
Вот как? удивился генерал.
Это те из наших пленных, что были взяты капитаном Штерном в Льгове. Но мои люди измотаны до крайности! Им нужна пища и отдых. Дайте нам горячего супа и сутки для сна! А затем бросайте в огонь!
Продовольствия в Мерефе хватает. Это в последнее время редкость в нашей армии. Да и обыватели настроены к нам хорошо. Но мы здесь в Мерефе как в мышеловке, полковник. Мы отрезаны красными от наших сил.
А переправа?
Единственная занята красными. Там у них пехотная дивизия и латышская конная бригада. Они заняли мост у села Ракитное. Самурцы с наскока сунулись туда, но были отброшены с потерями.
Готов, после того как вы дадите мне и моим людям выспаться, сделать то, что не смогли сделать Самурцы.
Кухни всех наших полков готовы угощать ваших людей, полковник
***
Бой за мост у Ракитного.
Первый генерала Дроздовского пехотный полк снова показал себя. Первый и второй батальоны удалой атакой сбили красных с моста и очистили его для переправы!
Солдаты Туркула взялись прикрывать отход частей Дроздовской дивизии и конного корпуса Барбовича. Все благополучно переправились и Туркул приказал отходить Первому и Второму батальонам. На прикрытии был Третий батальон, офицерская и пулеметная роты, которые и составили арьергард.
И красные пошли в этот момент в контратаку. Это была конница латышей. Туркул сразу оценил обстановку и остановил отход. Командир батальона капитан Петерс расположил своих в две шеренги. С колена и стоя они открыли огонь по врагу из винтовок.
Полковник был во главе офицерской роты, и они тоже открыли огонь.
Красная конная атака захлебнулась и латыши отошли. Но огонь со стороны красной пехоты усилился. И находившийся в первых рядах Туркул вдруг опрокинулся. Петерс бросился к командиру полка. На гимнастерке Туркула была кровь.
Командир! Господин полковник!
Над ним склонились и другие офицеры.
Туркул с трудом произнес:
Господа, я жив. Прошу вас думать о позициях, а не обо мне!
Когда полковник стрелял с колена, пуля пробила его правую руку, расщепила приклад винтовки, разбила бинокль и ударила под ложечку. Смертоносный свинец был задержан серебряным образком, который хранился в нагрудном кармане полковника.
Петерс помог полковнику встать на ноги.
Господа! Я еще не убит!
Уведите полковника с линии огня! приказал Петерс
***
Пулеметная команда прикрывала отступление.
Штерн смотрел в бинокль на позиции красных латышей и прикидывал, удастся ли ему вывести потом своих юнкеров.
Вашу шинель продырявили в трех местах, капитан, Слуцкий показал Штерну на оторванный с его правого плеча погон.
Не поверите, прапорщик, но на моем теле ни одной царапины.