Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Приходилось преодолевать всякие трудности, но ни с чем не сравнимы были швартовки к причалам. Маленькие, неудобные, практически ничем не оборудованные причалы создавали сложнейшие условия для каждой швартовки. Помощи ждать было неоткуда буксиров флот дать не мог, подсказать было некому, пришлось до всего доходить самому.
Помню, я пытался пришвартовать плавбазу в бухте Ягельной. У каждого причала стояли
серьезнейшие корабли стратегического назначения и были расположены арсеналы оружия. Ветер и течение были сильными, а бухта очень тесной. Я был еще недостаточно опытен, плохо знал обстановку и в течение четырех часов не мог подойти к причалу. Создал аварийные условия. Чуть не посадил свой корабль на береговую отмель и едва не разбил причал арсенала.
Если бы я продолжал попытки, последствия моего «вояжа», трудно было бы представить. В конце концов разум взял верх, и я, не выполнив маневра, ушел в безопасное место, где встал на якорь до улучшения погоды. Через сутки флот прислал мне два буксира, которые и подвели корабль к причалу. Только потом я оценил всё, что мог натворить. Это стало для меня суровым уроком и предупреждением об ответственности за непродуманные действия.
После глубоких раздумий, анализа своего командирского позора, вычерчивания схем возможных ситуаций и проигрывания их на спичках, я сделал главный вывод: «чтобы не бояться корабля, его трудного характера, надо подходить к нему, как к живому существу.»
Повторяю, что у меня в этот момент не было мудрых и опытных наставников, а предыдущие учили несколько другим наукам. Но не боги горшки обжигают, вперед! Поменьше самоуверенности, побольше предусмотрительности.
Слава Богу, всё кончилось благополучно.
Корабли, причалы, и экипаж оставались целыми во время всей моей последующей службы. Урок бухты Ягельной дал результаты.
Освоившись с кораблем и его «нравом», почувствовав кожей все тонкости его поведения в различных ситуациях, я обрёл уверенность и оценил справедливость неписаного закона морской практики
если машины исправны, якорное и рулевое устройство работает нормально, не может быть аварийных ситуаций.
С благодарностью вспоминаю непрестижную для военного моряка крейсерской закалки службу на корабле вспомогательного флота. Там я нашел себя как моряк, точнее как капитан, почувствовал вкус командования, убедился в призвании «на старости лет».
В ту пору мне уже было тридцать пять лет, а это предел, позже командирами военных кораблей не становятся. Мечта командовать большим боевым кораблем во мне не пропала, и я предпринял все меры к возвращению на боевой флот. Это мне удалось.
Эскадренный миноносец
После девятимесячного обучения на факультете командиров ракетных кораблей Высших офицерских классов в Ленинграде я снова получил назначение на Северный флот. В отделе кадров мне предложили должность старпома на крейсере «Мурманск», но командир дивизии контр-адмирал В. П. Беляков на это предложение ответил: приятный молодой человек, но я с ним не плавал, плохо его знаю; вот поплавает под моим началом пару лет тогда посмотрим. Мне было отказано в службе на родном крейсере. А ведь какие ходатаи были у меня тогда: начальник штаба эскадры капитан 1 ранга В. А. Лапенков, сдававший должность командира крейсера, капитан 1 ранга А И. Болдырев, принимавший её капитан 1 ранга В. М. Гринчук. Все они прекрасно знали меня по службе, в том числе и на этом корабле, в званиях от старшего лейтенанта до капитана 3 ранга, в должностях от командира батареи до помощника командира. Однако не дано мне было тогда, в 1966 году, стать старшим помощником командира родного крейсера не командовал я боевым кораблем. Скажу честно: тогда я не был готов к этой должности. Опыт командования плавбазой оружия вспомогательного флота не засчитывался.Ведь речь шла о крейсере.
Я стал командовать эсминцем проекта «30-бис».
Сначала «Опасным», затем «Окрыленным». Это был хороший и мощный для своего времени корабль. Как всякий эсминец, он имел «хищный» силуэт, узкий и низкобортный корпус, массу многоцелевого оружия. На нем был открытый ходовой мостик. Последнее обстоятельство доставляло немало хлопот. Плавание в Баренцевом море во все времена года, особенно осенью и зимой, осложнено тяжелыми штормами, во время которых командирский мостик иногда накрывается волной буквально до самого клотика. Командир, вахтенный офицер и сигнальщики вынуждены при этом кланяться каждой волне, укрываться за хлипким ограждением из оргстекла, чтобы их не окатило с головы до ног или не смыло за борт. Вспомнить страшно.