Всего за 449 руб. Купить полную версию
Где ты летаешь на своем корабле? спросила Николетта.
Обычно в поясе астероидов, мэм. Чаще всего между Церерой, Палладой и Вестой. Пять раз доставлял грузы на Марс, и два раза на Луну.
А где ты жил на Земле? спросила Николетта.
Я родился на Марсе, мэм. На Земле мне не довелось побывать.
Джеру ужасно хотелось увидеть легендарную Землю с двадцатью миллиардами людей, живущих в немыслимой тесноте буквально на головах друг у друга, но он был не властен над своей судьбой курьера.
Где же готовят таких пилотов-молокососов? спросила Николетта.
Вдруг ее голос куда-то уплыл и все вокруг потемнело. Джер отрубился.
Когда он пришел в себя, то лежал на полу и над ним маячило перепуганное лицо Николетты. Она смотрела на него круглыми глазами и кричала в наручный переговорник:
Дедушка, он потерял сознание! У него кровь из носу хлещет!
Из переговорника донеслось:
Я сейчас приду, только отключу аппаратуру!
Джер быстро сказал, медленно поднимаясь и борясь с головокружением и тошнотой:
Мэм сэр пожалуйста, не волнуйтесь. Это совершенно нормально, сейчас все пройдет.
Он встал и прижал к носу салфетку, которая всегда была наготове в боковом кармашке комбинезона. Вытащив пузырек с таблетками тоже всегда под рукой, он забросил в рот сразу две пилюли.
Ему было чертовски неприятно за свою слабость: брякнулся на пол прямо при симпатичной девчонке. Ее имя четырехсложное, значит, она из фоуров самого элитного слоя общества, что полностью исключало какие-либо взаимоотношения, даже простое приятельство, с Джером, принадлежащим к подвальному этажу социума, вместе с другими моно мусорщиками и водопроводчиками. В сказках принцессы нередко влюбляются в свинопасов, но именно поэтому такие истории и зовутся сказками. Между классами «моно» и «фоуров» была не пропасть, а две пропасти: в них располагались «дихтоны», или «дины», средней руки фермеры и клерки с двухсложными именами, а также «триплеты» или «триты» начальники полиции и владельцы модных ресторанов, власть или доходы которых позволяли носить имена из трех слогов. Тем не менее Джер был свирепо раздосадован обмороком именно из-за своей гордости обитателя социальных низов. Но он слишком долго летел на четырех g
Не отнимая платок от кровоточащего носа, он забросил упавший рюкзак на спину и сделал жест Николетте, приглашая продолжить их путь. Она с тревогой посмотрела на него и снова зашагала по коридору.
Когда они подходили к кают-компании, Джер заметил дверь в туалет и молча указал на нее, все еще держа платок у лица. Николетта энергично закивала головой и махнула рукой на приоткрытую дверь:
Приходи потом в кают-компанию, где работает профессор Мамаев. Это мой дедушка.
Джер с наслаждением умылся ледяной водой, хотя она имела отчетливый силикатный запах, и убедился, что кровотечение прекратилось. Он посмотрел в зеркало, где отразилась его тощая физиономия с серо-зелеными глазами, провел рукой по отросшему ежику, нахлобучил на него форменную фуражку и вышел в коридор.
Хотя дверь в кают-компанию была приоткрыта, он вежливо постучал.
Заходи! сказал мужской голос со старческой дребезжинкой.
Джер вошел и зажмурился от яркого света, слишком резкого после полутемного коридора. Когда его глаза адаптировались, он рассмотрел присутствующих: возле Николетты стоял невысокий костлявый старик с абсолютно седыми длинными волосами. Молодой полный мужчина сидел в углу, уткнувшись в большой экран, спиной к остальному миру. Мужчина даже не повернул наголо бритую голову, чтобы посмотреть на вновь прибывшего.
Пилот легко вычислил, кто из присутствующих профессор Мамаев, и сказал:
Здравствуйте! Я Джер, курьер номер шестьсот девятнадцать. Сэр, вам посылка!
Он протянул профессору красивую радужную накладную. Тот взял ее, быстро просмотрел и бросил на стол, уже заваленный какими-то листами, электронными деталями и киберпланшетами.
Хочешь есть, Джер? внезапно спросил он.
Юноша невольно сглотнул слюну. Он ел очень давно, даже при условии, что обогащенный сок из трубочки в противоперегрузочной ванне можно оптимистично называть едой. Обычно после рейса он покупал в космопорту и быстро проглатывал сэндвич гигантских размеров, но на Европе никаких ресторанов не наблюдалось ни европейских, ни азиатских.
Профессор Мамаев все понял и сказал: