Всего за 299 руб. Купить полную версию
Чиновник на первой полосе газеты, Иванко Хорст, один из немногих, кто начал открыто выступать за право "Холодного штиля" на отделение; он же стремился осветить события и ситуацию на Севере. А теперь, отстраненный от должности, лишенный звания Маркизуса Северных земель, после месяца в казематах, он оказался за решеткой по обвинению в государственной измене, которую, якобы, совершил с десяток лет назад.
Трейлер внезапно затормозил. Я дернулась вперед, еле успела удержать равновесие и придержать папку с документами. Сэм дернулся, машинально ухватился за диван, просыпаясь. Он выпучил глаза, тяжело дыша и оглядываясь. Трейлер вновь тронулся.
Что происходит? Где мы, Штеф? Сэм поднялся, потирая глаза. А, ну да Все заспал. Надеюсь, сегодня быстрее управимся.
Если материала не будет выспимся, бросила я в ответ. Мой взгляд привлекла ядовито-зеленая футболка Сэма со странным оранжевым монстром, Скоро приедем, переодень верх.
Сэм тяжело вздохнул и закатил глаза, а я, вновь отвернувшись к окну, облокотилась о спинку сидения. Мы быстро миновали несколько проспектов, свернули на объездную, где находилась нужная нам больница.
Городок °22-1-20-21-14. Расположенный в северной части Перешеечной области. Небольшой, провинциальный и рабочий. Казалось бы, что может случиться в таком тихом месте? Но меня ведь заверили, что сюда следует наведаться. Мне стоило лишь довериться. Что я теряла? Время? Не думаю, что политический сыск Трех, Жнецы, сейчас особенно тщательно гонялся за мелкими отступниками и журналистами; проблем хватало и без изданий, возомнивших, что свобода слова вернулась. Да и не могла же я пропустить встречу с главным врачом местной больницы, являющимся доктором медицинских наук, уехавшим из Севера чуть больше года назад.
Когда за окном показалась больница, я с удивлением отметила про себя, что представляла она собой достаточно большое здание (особенно, для такого небольшого города), около которого скопилось невероятное число машин. Сэм тоже в недоумении уставился в окно, смотря на забитую стоянку. Эндрю не сразу нашел место, чтобы припарковаться. Мотор трейлера сначала загудел, а после затих.
Прибыли! Эндрю обернулся к нам, можете выходить.
***
Птицы парили почти у самой земли, на улице было душно, и ветер будто исчез. Пахло сыростью. Там, за зданием больницы, где виднелись высокие ограждения, стояли военные и полицейские.
В небе с гулом пролетел вертолет.
Проводив его взглядом, я посмотрела на Эндрю.
Ты с нами пойдешь, спросила у мужчины, стоя у двери трейлера и накидывая куртку на плечи, или ждать будешь?
Пройдусь чуть позже. Ноги хотя бы разомну, да пару блоков сигарет куплю.
Я коротко кивнула. Сэм, впопыхах собрав сумку с аппаратурой и надев более-менее адекватную толстовку поверх излюбленной футболки, следом выскочил из душного трейлера, захлопнув дверь. Я бросила на него быстрый взгляд; судорожно вдохнула и выдохнула, осмотревшись вокруг.
Нам нужен материал. И мы его получим. Или создадим.
Подтолкнув Сэма в бок, я стремительно направилась к дверям больницы, все еще внимательно рассматривая происходящее за ее зданием. Выглядело все это тревожно и серьезно, что, несомненно, радовало вероятность плодотворной работы, громкого дела, способного истинно омрачить богоподобный образ Трех, росла. Возможно, подтверждение существования эпидемии на Севере, могло не только открыть глаза людям, но и подтолкнуть их к действиям.
Сэм нагнал меня уже на лестнице и недовольно пробубнил что-то себе под нос, открывая передо мной дверь и пропуская вперед.
В больнице пахло всевозможными медикаментами, а в воздухе витало почти осязаемое чувство печали и отчаянья. Я дрогнула, останавливаясь на мгновение и стараясь унять дрожь в теле. Ноги мои окаменели, а ладони взмокли; есть вещи, которые оставляют клеймо на всю нашу жизнь, можно научиться жить с ним, но избавиться не удастся никогда. Я заставила себя прогнать навязчивые мысли, вспомнить о том, почему и ради чего мы здесь. Шагнула вперед, окидывая взглядом помещение: да, такая же больница, как и сотни других. Врачи в белых халатах все время куда-то бегут, пациенты либо находятся в палатах, либо стоят у окна, с некоторой завистью смотря на людей, что находятся за пределами больницы. Кто-то обязательно плачет, кто-то радуется и покидает больницу, желая боле никогда сюда не возвращаться. В углах, как правило, стоят огромные белые горшки с высокими растениями, зеленый цвет которых, по идее, должен успокаивать. И вся эта тишина, прерываемая тихими голосами, стонами, криками и гудением аппаратов, начинает потихоньку сводить с ума На потолках висели горизонтальные бактерицидные лампы, от которых исходил синеватый цвет, некоторые из которых перегорели, и участки длинных коридоров погрузились в неприятный, жутковатый, полумрак.