Всего за 990 руб. Купить полную версию
Если истина в мире условна, что ж, сердце губя,
Предаешься ты скорби, страданья свои возлюбя?
С тем, что есть, примирись, о мудрец. То, что вечным каламом.
Предначертано всем, не изменится ради тебя.
Я так и сел. Примириться что тебя не будет рядом со мною? Ну уж нет! А ты, въедливый старикашка, сейчас получишь!
Значит вы, почтенный, знаете что такое истина? Он еще больше оживился:
О, друг, нам время не подчинено,
Нам не навечно бытие дано,
Пока в руках мы держим наши чаши,
В руках мы держим истины зерно.
А это, случайно, не пьянством называется? говорю ему не очень дружелюбно, и что это вы все время свою книжечку читаете, без нее никак?
Он усмехнулся, спрятал ее в карман, посмотрел прямо мне в глаза и говорит строгим голосом:
Лучше в жизни всего избежать, кроме чаши вина,
Если пери, что чашу дала, весела и хмельна.
Опьяненье, беспутство, поверь, от Луны и до Рыбы,
Это лучшее здесь, если винная чаша полна.
Смотри-ка, может без шпаргалки! Пери весела и хмельна Я представил кое-кого на месте этой пери и меня разобрал смех Ладно уж, пускай говорит стихами, все же какое-то развлечение.
Хорошо улыбаюсь ему, но насчет истины это вы зря; философии, дедушка, не знаете. Хотел было, ему кое-что объяснить, но не успел лицо его стало вдруг суровым, глаза гневно заблестели, и говорит так медленно и отчетливо:
Все, что ты в мире изучил, ничто,
Все, что слыхал и говорил, ничто,
И все, чему свидетель был, ничто,
Все, что так дорого купил, ничто.
И дальше без остановки:
Кто ты, незнающий мира? Сам посмотри: ты ничто.
Ветер основа твоя, ты, богом забытый, ничто.
Грань твоего бытия две бездны небытия,
Тебя окружает ничто, и сам внутри ты ничто.
Душа моя! Признаюсь, мне стало не по себе. В его стихах ощущалась зловещая правда. Был у меня такой период Я именно так о себе и думал.
А вы-то кто, что так мне говорите? выдавил я. Он подвинул мне кувшин, и пока я делал судорожные глотки, прошептал мне в ухо:
Говорят, что я пьянствовать вечно готов, я таков!
Что я ринд и что идолов чту, как богов, я таков!
Каждый пусть полагает по-своему, спорить не буду.
Знаю лучше их сам про себя, я каков, я таков!
Пожалуйста, говорите серьезно, мне уже было не до шуток: твое необъяснимое исчезновение и его зловещие поэтические откровения начинали пугать.
Можно ль первому встречному тайну открыть?
С кем о том, что я знаю, мне здесь говорить?
Я в таком состоянии, что суть моей тайны.
Никогда, никому не могу объяснить,
был его ответ. После чего он поднялся, забрал кувшин и удалился в свою палатку. Я остался сидеть, прислонившись к дереву. Голова кружилась от выпитого вина, мысли путались, на душе было неспокойно. Откинувшись на мягкую траву, я закрыл глаза и постепенно стал засыпать
Проснулся от яркого света солнца был уже полдень. Тебя по-прежнему не было. Рядом стоял кувшин вина и плетенка с яблоками. Наверное, обед. Напившись и наевшись, пошел к хижине пусто, старик был у речки. Сидел, ноги в воде, и наслаждался зеркальной водной гладью и солнышком. Я молча сел рядом.
Да не волнуйся ты понапрасну, вдруг впервые он заговорил нормальным языком, все будет хорошо, придет твоя радость или не придет.
Мне не хотелось говорить о тебе с посторонним, но не удержался:
Что же тут хорошего, если не вернется?
Он захохотал:
У нас в колхозе слесарь Вовка на эту тему поет "баба как баба и что ее ради радеть?. Я ему говорю: дурак ты, надо петь по-другому:
Будь весел в эти мгновенья, в которые ты живешь,
Люби луноликих красавиц, чей стан с кипарисом схож.
Поскольку ты здесь не вечен, старайся стать совершенным
И радуйся, если в мире друзей совершенных найдешь.
А мне-то чего веселиться, где моя луноликая красавица?
Я не о красавице, понимать надо стихи, я о совершенстве, он посмотрел на меня в упор, ты же хочешь стать совершенным?
Я смутился:
Неплохо было бы
Ага, значит, я прав оказался! закричал он, так слушай:
Для назначенья высшего ты годен,
От рабской ноши жизни стань свободен!
На пире каландаров пей вино,
Будь светел духом, сердцем благороден.
Я грустно возразил: