Всего за 200 руб. Купить полную версию
Совершенно внезапно расформировали группу авиаразведки, и Юра попал в группу авиации дальнего действия, а его приятель Костя Астафьев в истребительную авиацию. Группы занимались автономно друг от друга, и видеться теперь им удавалось только утром с подъёма до завтрака и вечером перед самым отбоем.
Весной следующего года училищу передали четыре машины СБ-2, одна из которых закрепилась за Юрой, как за инструктором, как раз в тот момент, когда инструкторам училища пришло время принимать решение, а вместе с тем и брать ответственность за курсантов, выпуская их в самостоятельные полёты. Сам начальник училища Кречетов личным распоряжением дал курсанту Сергееву такие полномочия. А произошло это аккурат после случая с курсантом Митрохиным из соседнего отделения. Инструктор выпустил его в самостоятельный полёт, часовой налёт позволял. Тот выполнил всю программу полёта и пошёл на посадку. Но при приземлении неправильно определил расстояние до земли и дал «козла», это когда самолёт бьётся об землю шасси и отпрыгивает как мяч. А уходить на второй круг на тяжелых машинах категорически запрещено. Но Митрохин, забыв всё, чему его учили, резко дал полный газ в надежде поднять машину. Один из моторов тут же захлебнулся, а самолёт под действием единственного оставшегося двигателя сделала резкий рывок в сторону. В результате чего шасси подломилось и он, ломая крыло, плюхнулся на пузо. Оторванное шасси при этом, каким-то чудом выскочив из-за самолёта, в дребезги разбило фонарь и, чудом никого больше не зацепив, ушло в ближайший палисад.
Юре, смеясь, рассказывали, что курсант Митрохин затем, как ни в чём не бывало, выбрался из самолёта и чётко отрапортовал подбежавшему инструктору:
Курсант Митрохин, полёт закончил, Самолёт разбил.
Инструктор даже не нашёлся что сказать. Оно и понятно, рапорт-то по всей форме, что тут добавить. Позже самолёт скинули в ближайший овраг, курсанта Митрохина на «губу», а инструктору взыскание и отстранение. На этом был бы инцидент исчерпан, если бы не назначение курсанта Юры Сергеева инструктором. Кто-то об этом доложил более высокому начальству анонимно. И хотя вслух это не произносилось, все понимали, что это тот незадачливый инструктор так за своё отстранение мстил Кречетову. Проверка, проведённая по поводу этой кляузы никаких нарушений в действиях подполковника Кречетова не нашла, и Юра продолжил свою инструкторскую деятельность, совмещая её с обучением.
***
Весной Юра получил сразу три письма, которые, буквально перевернули жизненный уклад, складывавшийся последние пару лет.
Первое от родителей, тревожное. Перестали приходить письма от брата Николая, который учился в московском ВУЗе. Из Института отписались выбыл. Забрал документы, из общежития выписался. Обращение в милицию дало лишь один положительный результат не был, не привлекался, по сводкам не проходил. Заявление о пропаже приняли, сказали ждать. Второе, обстоятельное письмо от Томы, гласило, что Андрей Иванович окончил бухгалтерские курсы, и его пригласили занять пост бухгалтера на швейной фабрике в Новосибирске, и они скоро переедут. С одной стороны, это было радостное событие, так как они с Томой теперь смогут видеться чаще, а с другой, немного печальное, поскольку он переживал за сестру Валю. Как теперь она там одна? Смутная тревога за сестру усиливалась известиями о пропаже брата.
Но письмо Валентины было наполнено светом и любовью. Она писала, что у неё всё в порядке, и что она познакомилась с замечательным молодым человеком Александром, офицером разведки. Что у них всё серьёзно и ей некогда скучать. Это успокаивало. Юра хорошо знал характер своей сестры, и уж если она сказала, что человек во всех смыслах положительный и достоин её дружбы, значит, так оно и есть. Позже, правда выяснилось, что сестра не написала, что её парня Сашу, уже как полгода отправили на северо-финскую войну, и известий от него не было. Валентина никогда не позволяла себе выплёскивать свои тревоги и переживания на родных.
***
Наконец настал день, которого с нетерпением ожидал каждый курсант всей Юриной параллели. Общее торжественное построение по случаю присвоения пятидесяти трём вчерашним курсантам воинских званий было назначено на воскресное утро 22 июня 1941 года.
Зачитали приказ, поименно. Выдали долгожданные ромбики в петлицы. Встречай, Родина, офицеров! До распределения в части молодые лейтенанты приписаны к училищу. По случаю окончания училища и присвоения офицерских званий полагалась увольнительная с обязательством явиться на утреннее построение.