Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Я прикусил губу на меня опять нахлынули не столь уж давние воспоминания о «двойнике». Какие только архивы не шерстил, но узнал немного.
Два Антона, два Лушиных. Один погиб семьдесят семь лет тому назад, другой жив-здоров. Мы как квантовая суперпозиция
Вполне возможно, что я зря себя мучаю и никакой тайны нет, а имеет место совпадение. Пусть редчайший, да хоть единственный в истории человечества случай! Вот только как это понять?
Мотнув головой, словно отгоняя назойливые видения, я продолжил выковыривать, отбирать у земли приметы оборвавшейся жизни настрел позеленевших гильз, пряжки и пуговицы, звездочки с серпом и молотом, бакелитовые медальоны и маленькое круглое зеркальце. Наверное, молоденькая санитарочка выронила Это было самым ужасным, самым тягостным. Я тщательно уводил глаза, боясь поймать отражение. Ладно там, свое, а если из зеркальной, облупленной мути глянет кукольное личико молоденькой санинструкторши со вздернутым носиком и задорными голубенькими глазками?..
Прокопались до самого обеда, а обернешься нарыли всего-то пятачок. Но боль в натруженных плечах ощущается весомым контраргументом.
Перерыв! объявил Ломов, с приятцей выпрямляя ноги. Обедать пора.
Сложив орудия труда под приметной сосной, мы неторопливо двинулись обратно к лагерю. Павел замешкался, ну и я с ним на пару. Терпеливо дождавшись, пока командир перестанет изображать бурную деятельность, я сказал:
Поговорить надо.
Вечером, буркнул Ломов.
Сейчас! отрезал я.
Ну? Паха упорно смотрел в сторону.
Ты до каких пор будешь голову морочить Кристе? холодно проговорил я. Что, ко мне ревнуешь? Давай! Сколько там у нас времени до конца отпуска? Неделя? Отлично! Вот и покорчи из себя страдальца или Отелло бледнолицего. Валяй! А потом Кристинка уедет, так и не дождавшись от тебя не то что поступка, а даже слова! И ты больше не увидишь ее. Ни-ког-да. Понимаешь, дурья твоя башка? Вместо двух счастливых людей по земле станут бродить двое несчастных, ты и она, но лишь по твоей вине! Кристя слишком горда, чтобы подойти первой, а тебе что, трудно побыть мужиком?
Было забавно наблюдать за лицом Ломова. Нарочитая бесстрастность облезала, выдавая то гнев, то обиду, то растерянность.
Ты же пролепетал командир. Вы же
Мы же! передразнил я его. Мы с Кристей друзья. Надеюсь, надолго. Потребуется свидетель на свадьбе я готов. Только боюсь, если ты продолжишь себя вести как обиженный юнец, до ЗАГСа дело не дойдет.
Внезапно обессилев, Ломов плюхнулся задом на рыхлую землю. Покачал головой, будто контуженый.
Что ж я за дебилоид? простонал он.
Обыкновенный, определил я. Ладно. Чего расселся? Пошли, обедать пора.
Кряхтя, Павел стал подниматься, а я добавил:
Но учти, если ты сегодня же не поговоришь с Кристиной, можешь вычеркивать меня из списка твоих друзей. Понял?
Ответом был тоскливый и длинный вздох.
* * *После обеда раскопки пришлось отложить до лагеря добралась машина из Большого Мира. Привезла почту, свежие газеты, продукты и два велосипеда. Голов пять «железных коников» у нас уже имелось, но лишние колеса не помешают.
Мне даже поплохело я долго откладывал поездку на место гибели «двойника», находя себе оправдания, но теперь-то уважительные причины иссякли. Погода стояла хорошая, работы отменены до завтрашнего дня, и вот оно средство передвижения.
Я долго искал Ломова, чтобы отпроситься, и нашел командир восседал за длинным монастырским столом под растянутым тентом, где были свалены артефакты, и дул чай вприкуску. Вид у него был победительный, как у Кутузова, лично пленившего Наполеона Бонапарта.
Паха, я отъеду до вечера к Бойне, ладно?
Павел в ответ величественно кивнул, вряд ли слыша вопрос его душа витала в раю для влюбленных, где сбываются все мечты и самые заветные желания.
Овладев великом, я покатил его по тропе.
Антон!
Я обернулся и чуть не свалился под весом Кристины, бросившейся мне на шею.
Спасибо, спасибо тебе! зачастила девушка, перемежая всхлипыванья с жаркими поцелуями.
Осторожней! засмеялся я. Если Пашка нас застукает, то кого-нибудь придушит!
Павлик сказал, что любит меня! громко зашептала Кристя. А ты куда?
Не знаю уж, что на меня нашло, то ли радость за друзей так подействовала, то ли, наоборот, зависть к ним разыгралась, а только я все выложил Кристинке и про нечаянную встречу 9 мая, и про своего «двойника», и про точку, где пресеклась мировая линия Антона Лушина, политрука.