Всего за 132 руб. Купить полную версию
«Все нити давно оборваны. Здесь мне места нет».
Глеб решительно взялся за холодные металлические перила, перепрыгнул бетонную плиту и начал стремительно падать с девятого этажа.
Он не ожидал, что полетит так быстро. Воздух вышел из его груди, а когда он попытался вдохнуть, что понял, что не может. Сразу потемнело в глазах, и последнее, что он увидел в этой жизни, было длинное чёрное перо. Оно стремительно увеличивалось и приближалось на фоне удаляющихся бетонных плит соседних балконов. Когда парень инстинктивно схватил его, страшный удар сотряс всё его тело, затем подбросило куда-то вверх, и дикая боль навалилась со всех сторон. Глеб хотел закричать, но не смог: чёрные волоски пера заслонили всё вокруг, забили рот, нос и глаза, а что было потом, он не помнил.
Глава 3.
Рыжий кот. Свет в конце тоннеля
Земную жизнь, пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу.
Данте Алигьери,«Божественная комедия».Ида хмуро смотрела в запотевшее окно маршрутки, наблюдая за многокилометровой пробкой. Где-то там, впереди, у железнодорожного моста, в очередной раз столкнулись неповоротливый грузовик-трейлер и торопливая иномарка. К авариям на этой развязке все давно привыкли, но сегодня Иде не терпелось окунуться с головой в работу, чтобы выбросить из головы грызуще-неприятные мысли. Причиной этому послужили два телефонных звонка. Первой на сцене появилась мать Ираиды Вера Георгиевна.
С кем ты сейчас встречаешься, дочь? сладко пропела она из динамика.
Мама? хрипло удивилась Ида. Сейчас пять утра! Что стряслось?
Ты знаешь, доченька, я так о тебе беспокоюсь! запричитала Вера Георгиевна, и «доченька» ясно представила себе моложавую женщину шестидесяти лет, в синем строгом платье и извечном фартуке в красную полоску. Мадам Бартенева сейчас на кухне, тщательно сканируя через окно чрезвычайно подозрительный в пять утра двор, взбалтывает белки для начинки пирожных и одновременно помешивает смесь маски для лица. Причёска, скурпулёзно созданная из длинных седых волос, возвышается надо лбом.
Мама! рявкнула Ида. Сейчас пять утра!
Не груби матери! строго отрезала Вера Георгиевна. Отвечай, когда тебя спрашивают!
Ни с кем, мама! Дай же поспать!
Вот и славно, дорогая, умиротворённо пропела в трубку мать и отключилась.
Женщина тихо взвыла, запустив подушкой в стену: кто-кто, а Вера Георгиевна должна знать, что если Иду разбудить, то заснуть она потом не сможет ни при каких обстоятельствах. Бормоча несвязные ругательства, Ираида тяжело вздохнула и поплелась на кухню, заварить кофе и попытаться обдумать, какие беды сулил маменькин звонок.
Конфликт матери и дочери Бартеневых насчитывал уже более двадцати лет.
Учись готовить! Не научишься никто на тебе не женится! твердила мать.
Мама, я умею готовить, терпеливо возражала Ида.
Не перечь матери! сердилась Вера Георгиевна. Мне лучше знать, что ты умеешь, а что нет! Смой с лица всю эту дрянь!
Мама, это просто косметика!
Опять ты за своё! Вот я в твои годы
Порой Иде казалось, что мать видит её какой-то мифической героиней-домохозяйкой, у которой просто обязан стоять в красном углу киот с иконой мужа, а на алтарь для этого сáмого мужа ежедневно должны приноситься жертвы в виде последних достижений кулинарии и стерильно чистого текстиля. Собственно, это её и раздражало, особенно когда Вера Георгиевна обстирывала, обхаживала и чуть ли не обожествляла Константина, своего бывшего зятя, который и вышел на сцену следующим в этой трагикомедии.
Потягивая горячий кофе, Ида подскочила от внезапного звонка. И от неожиданности взяла трубку, несмотря на то, что номер был незнаком.
Идочка! расцвёл отвратительно знакомый и, похоже, снова нетрезвый, голос.
Ираида терпеть не могла, когда её так называли. Константин снова плакался в трубку и грозился приехать. Рыча не хуже амурского тигра, Ида отсоединилась бывший муж начал перечислять преимущества совместного проживания. Женщина вышла из себя: дать номер страдальцу мог только один человек её мать, буквально боготворящая непутёвого Константина.
«Так она ему и адрес мой даст! И мне придётся скрываться! Ооооо, нет! Второго раза я не допущу! Зря, что ли я в другой город переезжала?»
Ираида, костеря доброхотчивость матушки, мстительно изменила в настройках телефона доступ с входящих всех групп на входящие одной, в которой состояли пять подруг и два приятеля.