Всего за 480 руб. Купить полную версию
Единственным, кто не пытался противостоять панике, был Валерий Симанович.
Надо отменять поездку, дундел он в телефонную трубку. Я, конечно, полечу с вами, раз уж мы потратились на билеты, и вы мне другого выхода не оставили. Но вам невдомёк главные тенденции. Вирус будет развиваться в геометрической прогрессии, ещё наплачетесь.
Сержио в этом отношении оставался индифферентным. Он хотел съездить во Флоренцию. А мы решили ограничиться Венецией, Падуей, Виченцей и Вероной (к слову, до последней так и не добрались). Сержио обижался, скандалил и грозил небесными карами всем сразу и каждому по отдельности, если мы не согласимся посетить столицу Тосканы, однако в одиночку ехать во Флоренцию стремался пришлось ему подверстать свои планы под общеколлективный вектор.
Между тем Ломбардию, Венето и ещё несколько регионов объявили «красной зоной» до третьего апреля (наш вылет намечался на начало марта). Были закрыты католические соборы и учебные заведения, отменены концерты и прочие массовые мероприятия. Это уже казалось обидным, и мы сдержанно матерились. А заодно готовили свой иммунитет к иноземной заразе: пили витамины и разный травостой. И паковали в чемоданы лук, чеснок и пластиковые флаконы с ядрёным кубанским самогоном, дабы не сгинуть на чужбине почём зря.
Перед самым нашим вылетом, в начале марта, явился ко мне сосед кубанский прозаик Василий Вялый, автор нашумевшего романа «Пейзаж с видом на кладбище».
Жить надоело? поинтересовался он. Это трахать ты можешь молодичку с юным запалом, а вирус он, если верить науке, скидок на возраст не даёт. Даже наоборот: стариканов уконтрапупивает намного охотнее, чем молодых. Так что ты в группе риска, учти.
Та я всю жизнь в группе риска, при чём тут возраст, отмахнулся я. У меня самогона в чемодане два литра. Ещё Симанович и Сержио столько же повезут. Мы же русские люди, нас коронавирусной соплёй не перешибёшь. Будем бить врага в его логове, пока он не добрался до Кубани.
Ну-ну, с сомнением в лице поколебал воздух Василий. Если переплюнешь Брюса Уиллиса и спасёшь мир в окончательном наклонении, мы скинемся всем Пашковским куренём и поставим тебе на площади памятник. А пока на вот, держи Всё, чем могу
С этими словами он извлёк из торбы трёхлитровый бутыль с чистым, как слеза, первачом поставил его на стол.
За первачом последовал душевный шмат сала, скрупулёзно завёрнутый в газету «Довольная Кубань».
За салом не заставил себя ждать крупногабаритный полиэтиленовый куль с луком.
Ты, главное, от облико морале не дюже отклоняйся, погрозил он мне пальцем. Держи себя в правильном русле.
И удалился, не дождавшись ответных соображений.
Василий Вялый он такой.
***Ещё звонили поэты Сергей Егоров, Владимир Есипов и Олег Виговский.
Егоров и Есипов предлагали привезти народные лекарства для повышения иммунитета. Мы с Валерианом отказались. Знаем эти штучки, на таможне с подобными лекарствами не пропустят дальше ближайшего цугундера.
А Виговский ничего не предлагал, поскольку он в описываемое время находился в Москве. Просто сказал по-телефонному весомо:
Если что, помогу чем смогу. Бабла немеряно!
Это да. Виговский он не раз нам помогал. Как говорится, всегда клал с пробором на поперечные обстоятельства. Если будет надо положит и на коронавирус, а мы под шумок, возможно, и выйдем сухими из воды.
Однако нам пока помощи не требовалось. У нас много чего с собой было вкупе с тугоподъёмным интеллектуальным багажом и радужными иллюзиями относительно своего ближайшего будущего.
Так что мы тронулись.
И вскоре наш самолёт уже благополучно выходил на глиссаду над аэропортом Марко Поло
Пролог-3
Как говорят итальянцы, detto fatto: сказано сделано.
Венецианская лагуна за круглым стеклом иллюминатора расстилалась как на ладони в полной своей красе.
Это было плавное появление на горизонте, приближение, проявление с настройкой контраста примерно как у Вячеслава Иванова:
Встаёт туманный град в дали заворожённой,
Как гордой памяти неусыпимый сон
Нет, я обалдел реально обалдел настолько наглядно это было: просто хоть бери и зарисовывай всё, что открылось взору (ничтоже сумняшеся одной рукой наноси на лист чистой бумаги карту лагуны, а другой рукой подписывай увольнительный лист для всех местных топографов-геодезистов-картографов). Венеция точнее, разделённые водной полосой острова Риальто и Джудекка это понятно, трудно ошибиться при столь кристальной взглядопроницаемости с безоблачной высоты. А вон, чуть подальше, на севере Сан-Микеле и Мурано. А изрядно севернее, прямо по курсу Бурано, Маццорбо, Торчелло и ещё несколько неизвестных мне огрызков суши с небольшими прожилками воды, не позволяющими им приплюснуться друг к другу. И на востоке, гораздо ближе околофаллический (с определёнными натяжками для тех, кто меня понимает) Лидо с недвусмысленно прилепившимися к нему Ла-Чертозой и Виньоле. Ещё и Пеллестрина правда, слегка обособленно и вытянуто к южной периферии зрения, на слиянии с едва различимой, почти квадратной Кьоджей Красотища.