Всего за 199 руб. Купить полную версию
Валентин Пичугин
Без права на возвращение
«А если стал порочен целый свет,
То был тому единственной причиной
Сам человек: лишь он источник бед,
Своих скорбей создатель он единый».
Данте Алигьери. «Божественная комедия»
Часть 1. Грешники.
Неаполь. Италия. 21 июня 2023 г.
Выстрел раздался с дальних холмов. Странно, что он видел её полёт. Вначале пуля напоминала ему рассерженную осу, стремящуюся догнать и впиться в обидчика. Но при приближении, злобное насекомое уже выглядело жёлтой оливкой, летящей к нему по кратчайшей траектории. Удивительно, но он даже успел рассмотреть, как на её маслянистых боках вспенивались и закипали пузырьки воздуха, как хищно шипела она в предвкушении разрушить то, что было не ей создано. Он слышал, как пуля хрипит на подлёте, боясь потерять свою убойную силу. Так хрипит бойцовый пёс, роняя кровавую пену и задыхаясь от необъяснимой злобы, сдерживаемый строгим ошейником либо приказом хозяина.
Пуля вошла точно в лобную часть. Какие-то доли мгновения она задержалась внутри, будто знакомясь с содержимым черепной коробки, и с шумом, вынося это самое содержимое наружу, вырывая куски плоти и осколки костей, покинула своё временное убежище.
Чёрт, чёрт! всплывая и барахтаясь в лохмотьях собственного сна, Андрей отбросил плед. Надо же, не дали собственную смерть досмотреть.
Соседи сверху продолжали ещё вчера начатую семейную разборку с битьём столовой посуды и неподражаемыми неаполитанскими ругательствами. Казалось, что супруги не ссорятся, а соревнуются в произношении скороговорок: кто больше знает, и кто быстрее выговорит. Более того, они их не проговаривали, а словно напевали, глотая гласные, как это делают не только в Кампании, но и во всей Южной Италии.
Imbecillo! истошно вопила жёнушка.
Non me ne frega un cazzo! не отставал в ответ её муж, смазливый итальянец, славившийся в округе своим любвеобильным нравом и донжуанскими похождениями.
Андрей знал, что скоро всё это закончится, жена поплачет ровно четыре минуты. Он засекал: интересно, как ей удаётся выдерживать из раза в раз этот точный хронометраж? А потом они выйдут в обнимку к подъезду, поцелуются и, заливисто хохоча, отправятся на пляж. Следующее семейное представление состоится не раньше субботы, за час до полуночи, с утренним повторением для тех, кто проспал.
Пожалуй, пора сварить кофе. Андрей не сомневался, что хозяин квартиры, которую он постоянно снимал на время командировок в Неаполь, приготовил для него любимый Kimbo в жестяной баночке. Конечно же, лучше спуститься вниз к тётушке Бенедетте, набожной толстушке, что не мешало этой пожилой итальянке виртуозно нецензурно выражаться и готовить лучший в мире эспрессо. Однако в планы сегодняшнего утра не входило общение с милой хозяйкой кофейни и выслушивание многочисленных городских новостей и сплетен, которые обаятельная бариста знала в предостаточном количестве. А если они иссякали, то Бенедетта выдумывала их сама. При этом она истово божилась, что почерпнула свежие слухи из самых проверенных источников.
Банка с молотым кофе была на месте. Поколдовав у плиты, Андрей поспешил на балкон, предварительно взглянув на улицу из-за занавески. Внизу волновалось людское море: вещевой рынок с продажей товара с импровизированных прилавков, а порой и с тротуара, был в самом разгаре. Тысячи покупателей и продавцов, многоязычная речь выходцев из Северной Африки и Ближнего Востока, случайно забредшие в поисках экзотики туристы и простые горожане, что-то делили, брали и возвращали, бурно обсуждали, ссорились и мирились. Ещё немного времени и этот людской водоворот не просто иссякнет, он внезапно испарится, растает без следа, будто и не было. И только обрывки упаковочной бумаги и плёнки будут какое-то время шелестеть на ветру. Но и эти свидетельства недавних товарно-денежных отношений вскоре исчезнут, благодаря усилиям прилежных дворников.
Всё, как всегда, подумал Андрей, отхлебнул горячий терпкий кофе и вышел на балкон. Обилие солнечного света, солёный морской запах с Неаполитанского залива и голубое, слегка выцветшее небо, изборождённое инверсионными следами сверхзвуковых самолётов.
Ciao! Come va? c балкона дома напротив две миловидные итальянки помахали ладошками. Видимо, это были благодарные зрители и слушатели недавно воевавших наверху Ромео и Джульетты.