Всего за 399 руб. Купить полную версию
Но почему вы только сейчас явились сюда? Вы следователь?
Да, следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР! на полном серьезе ответил Оболенцев. Так полностью звучит моя должность.
Если особо важное дело и вам Павла Тарасовича порекомендовал Майер, зачем же надо было столько ждать? не понимала Ольга. Или смерть Майера нарушила какие-то планы?
Майер меня заочно познакомил с Павлом Тарасовичем, когда я был в Нью-Йорке, а до этого я не слышал о Скорине. Я имею в виду Павла Тарасовича, разумеется, поправился Оболенцев, а не белорусского просветителя.
Разве Майер жив? А весь город считает, что он умер в заключении, в лагере. Где-то на Магадане
В Воркуте! усмехнулся Оболенцев.
И как он выглядит? Постарел?
На тень отца Гамлета не похож! засмеялся Оболенцев, вспомнив свое удивление при встрече с Майером. Когда я его там увидел, то сначала принял за призрак. Правда, Майера, а не отца Гамлета. Физически выглядит прекрасно, по-моему, даже помолодел! А вот тоскует по родине сильно.
Все они тоскуют по родине, тихо заметила Ольга. Не тот возраст, чтобы шастать по заграницам. О душе думать пора.
Поездить по миру не вредно в любом возрасте. Американцы как выйдут на пенсию, так из-за границы не вылезают. Другое дело, они всегда могут вернуться.
Оживленно беседуя, Ольга с Оболенцевым и не заметили, как подошли к трехэтажным, с облупленной штукатуркой кирпичным домам.
Ольга остановилась, и Оболенцев вдруг понял, что все, они уже пришли и надо расставаться.
Уже пришли? обиженно протянул он. Как быстро!
Действительно быстро! И не заметила, как дошли!
Может, еще погуляем? предложил Оболенцев, глядя в глаза Ольги. Но девушка уже не слушала его, она смотрела на свои темные окна и представляла, что сейчас опять останется одна, а он уйдет и, может, они никогда уж не увидятся.
И эта мысль сводила с ума.
Хотите кофе? вдруг спросила Ольга, вспомнив, что героини почти всех фильмов всегда предлагают в таких случаях кофе или чай. Или чай? добавила она и густо покраснела.
Хочу! обрадовался Оболенцев возможности еще какое-то время побыть вместе с Ольгой.
И тоже не заметил, как двусмысленно прозвучало его «хочу».
Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице, каких уже, наверное, лет пятьдесят не ставят, и очутились в крошечной однокомнатной квартирке.
Одного взгляда на обстановку было достаточно Оболенцеву, чтобы определить: здесь живут честно. С одной стороны комнаты стояло несколько книжных полок, сплошь забитых подписными изданиями, с другой стороны, у стены, полутораспальная тахта, а между ними стол, стулья и два кресла. Вот и вся обстановка. Да еще небольшой коврик, лежащий у тахты, и несколько фотографий и гравюр, висящих на стенах.
Но Оболенцеву у Ольги сразу понравилось.
На всем лежала печать хорошего вкуса, все вещи были подобраны так, что составляли единое целое. Красиво, тепло, уютно.
Не говоря уж о том, что на книжных полках совсем не было ерунды, а журналы, которым не нашлось места на полках, лежали рядом ровными стопочками. Это были медицинские журналы, и они, очевидно, требовались ежедневно.
Кухоньку, метров в пять, Оболенцев не успел разглядеть. Заметил он только царящие там чистоту и порядок.
Едва закрыв за собой дверь, они бросились друг другу в объятия, словно два путника, случайно вышедшие из пустыни к чистому роднику, которые бросаются пить, позабыв обо всем на свете.
Так Ольга с Кириллом, измученные жаждой ожидания любви, слились в первом поцелуе и захлебнулись в нем, не в силах оторваться друг от друга.
Когда они оба судорожно набрали в легкие воздуха, Ольга тихо шепнула Оболенцеву:
Не торопись!
Но он осыпал Ольгу такими жаркими поцелуями, что у той не хватило ни сил, ни желания оказать хоть малейшее сопротивление, когда он стал ее раздевать
Два свидания
Куда менее приятная участь ожидала в этот день Ярыгина. Но он за долгие годы службы привык ко всему. Квартиру Каменковой Надежды Николаевны нашел быстро, в рабочем поселке, рядом с рыбзаводом.
Но на его звонок долго никто не открывал.
Он уже собрался уходить, повернулся даже, и тут за дверью послышались шаркающие шаги, а хриплый голос, принадлежавший неизвестно кому, мужчине или женщине, неожиданно спросил:
Кого черт несет?
Мне Надежда Николаевна нужна! закричал Ярыгин так, что и глухой бы услышал. Каменкова