Всего за 399 руб. Купить полную версию
Ясно, Оленька! Я же не каждый день! Гость редкий, из самой Москвы! Зашел, уважил! И человек какой! Ну, я и увлекся
Ладно уж! сменила гнев на милость Ольга. Раскаяние первый шаг к исправлению
Выпитое вино начало сказываться, и Оболенцев зашептал что-то на ухо деду.
Но выпитое вино начало сказываться не только на Оболенцеве, поэтому и дед перестал понимать сказанное шепотом.
Не понял! взглянул он пьяными глазами на Оболенцева. Ты громчее!
Ольга расхохоталась, поняв его затруднения.
Если вам туалет нужен, то, извините, все удобства за углом! Вон по той тропинке идите, не промахнетесь!
Оболенцев виновато улыбнулся и пошел по тропинке, Павел Тарасович закричал ему вслед:
Погодь! Компанию составлю!
Скорина поднялся и поплелся вслед за гостем. Тот остановился, дожидаясь его. Ольга с улыбкой смотрела им вслед, хоть ей и было немного неловко.
Знаешь, почему Майер хоть и жулик, но хороший человек? неожиданно спросил у Оболенцева Скорина, едва поравнявшись с ним.
Довольствовался начал было вспоминать прошедший разговор Оболенцев.
Не только! прервал его старик. Майер никогда не хватал за глотку подчиненных. Нужно, например, дать приезжей комиссии, он вызовет всех и прямо так и скажет: «Кто сколько сможет!»
С миру по нитке, голому рубаха! заметил Оболенцев, идя рядом с дедом.
Это же копейки по сравнению с тем, что делается сейчас! пьяно заворчал Скорина. Одно дело пользоваться несовершенством правил торговли, другое грабить все и вся.
Павел Тарасович долго еще высказывал Оболенцеву свои взгляды на новую администрацию, даже тогда, когда гость обживал уютный кирпичный домик, что служил деду не только туалетом, но и подсобкой, где можно было хранить садовый инвентарь.
И когда сам дед поменялся с ним местами, все равно его голос не умолкал.
«Соскучился старик по разговорам задушевным, подумал Оболенцев, вот и не может остановиться. Но все по делу говорит, это не словесный понос, которым отличаются наши горе-руководители».
Ольга встретила их замечанием строгой воспитательницы:
Руки, надеюсь, вымыли?
Так точно, доктор! вытянул руки по швам Скорина.
Но тут же покачнулся, и Оболенцев был вынужден подхватить его под руку, иначе старик грохнулся бы на землю.
Ну-у! протянула обеспокоенно Ольга. Кажется, Павлу Тарасовичу пора в постельку! Кирилл, помогите мне отвести его в дом.
Скорина безмолвно дал увести себя и даже согласился лечь на диван. Когда он услышал, как Ольга стала прощаться с Оболенцевым, объясняя, что ей, пожалуй, надо уже уходить, чтобы домой попасть засветло, старик неожиданно решительно поднялся с дивана и заявил:
Я пойду тебя провожать!
Еще чего! возмутилась Ольга. А кто вас потом доведет до дома? Не иначе, мне придется, а потом вы опять пойдете меня провожать, и так до бесконечности.
Павел Тарасович! успокоил старика Оболенцев. Я провожу доктора до самого дома. Она будет в полной безопасности.
Думаешь, это ей нужно? неожиданно спросил Скорина и молодцевато запел: Где мои семнадцать лет? На Большом Каретном. Где мой черный пистолет? На Большом Каретном
Ольга взяла плед и укрыла деда.
По-моему, вы оба несколько перебрали! сказала она, внимательно глядя на Оболенцева.
Я в форме, Оленька! Только если вы не хотите, чтобы я вас проводил, то скажите смело, я не обижусь. Это ваше право, и обижаться глупо.
Хочу! твердо сказала Ольга, не заметив двусмысленности слов. Очень хочу. Проводите меня, пожалуйста!..
Ольга закрыла калитку на внутреннюю щеколду, и они пошли по дороге, серпантином бегущей к шоссе.
На юге ночь опускается мгновенно черным покрывалом. И звезды загораются такие огромные, каких в Москве никогда не увидишь.
Но Оболенцев если и видел звезды, то только в глазах Ольги.
Как быстро стемнело! заметил он, пытаясь начать раз говор.
Вы мне лучше откройте тайну: кто вас познакомил с Павлом Тарасовичем? напомнила Ольга. Серьезно, я умею хранить тайны!
Оболенцев подумал несколько секунд и, поскольку тайны в этом не было, сказал:
Майер!
A-а, понимаю! сдавленно произнесла Ольга. Вы, наверное, из той следственной группы, что посадила Майера? Так Павел Тарасович к его делам никакого отношения не имеет!
Защитница! улыбнулся Оболенцев. Кто же вам сказал, что имеет?