Всего за 399 руб. Купить полную версию
Пожалуй, хватит. Дел еще много!
По горло? усмехнулся дед.
По горло вина налил в себя! засмеялся Оболенцев. А дел выше макушки!
Оболенцев уже поднялся, чтобы распрощаться со стариком и уйти, как услышал стук хлопнувшей калитки.
Скорина обернулся на стук вместе с Оболенцевым.
К дому по мощенной камнем дорожке шла красивая молодая женщина. Ее светлые до плеч волосы искрились в солнечных лучах. Цвет платья подчеркивал загар, а обрамляющие дорожку кусты роз служили настоящей драгоценной оправой ее красоте.
Оболенцев замер на месте, решив, что ему она померещилась от лишней кружки вина.
Оленька! завопил радостно дед, делая отчаянные попытки приподняться. Какой у меня, старика, день сегодня выдался! Почаще бы, почаще
Ольга подошла к беседке и, почувствовав пристальный взгляд гостя, несколько смутилась. Скорина тотчас представил ей Оболенцева:
Оленька!.. Вот познакомься, гость из Москвы!
Женщина смело протянула руку Оболенцеву и представилась:
Ольга!
Оболенцев Кирилл Владимирович! с трудом выговорил он свои почти полные паспортные данные. И тоже смутился. Очень ему понравилась эта женщина.
Наверняка весьма важный человек! улыбнулась Ольга.
И ее улыбка сразу согрела оледеневшее после развода сердце Оболенцева.
Слишком солидно представился? улыбнулся в ответ Оболенцев.
Пожалуй, со значением сказала она. Надеюсь, я вам не помешала?
Ну что вы! У Пал Тарасыча такое вино великолепное.
Мне это известно не хуже, чем вам! уколола Оболенцева Ольга. Я все-таки родственница!
Присоединяйтесь к нам! предложил захмелевший не только от вина Оболенцев.
«Любовь с первого взгляда!» подумал он. И ощутил такую радость, какую давно не испытывал.
Не пью! отрезала Ольга. Она сама себе удивлялась.
«Что это со мной? спросила она себя мысленно. Грублю, смущаюсь от взгляда. И это смятение чувств. Неужто влюбилась, девочка?»
Чтобы скрыть смущение, она обратилась к старику:
Павел Тарасович, я вам валокордин принесла, ведь кончился?
И протянула деду пузырек с лекарством. Дед взял пузырек и, задержав руку Ольги, нежно и старомодно ее поцеловал.
Вот спасибо! И действительно кончился.
Он ушел в дом, вероятно, чтобы положить в аптечку валокордин.
Ольга, все еще не глядя на Оболенцева, села на скамеечку и только тогда рискнула посмотреть на него.
Отдыхать приехали? спокойно спросила она. Оболенцев утонул в ее глубоких глазах, и до него не сразу дошел смысл сказанных слов. Наконец он опомнился:
Отдыхать! Конечно, отдыхать!
А с Павлом Тарасовичем давно знакомы? ненавязчиво поинтересовалась Ольга.
Первый день! как школьник отрапортовал Оболенцев. Но слышал о нем раньше.
Надеюсь, что только хорошее! опять заершилась Ольга. Плохому все равно не поверю. Это такой человек
Очень хороший человек! подтвердил Оболенцев. Не ломитесь в открытую дверь, Оленька! Я на вашей стороне.
Голос Оболенцева звучал так нежно и ласково, что, казалось, еще мгновение и он замурлыкает.
Ольга просто физически ощутила волну энергии, идущую от него, и отчего-то густо покраснела. Впрочем, она-то прекрасно знала отчего: уже больше года прошло, как она разошлась с мужем, и лишь во сне иногда ощущала объятия неведомого ей мужчины молодого, красивого, сильного.
Ее темпераментная натура истосковалась по мужской ласке, и много усилий приходилось прилагать, чтобы не пуститься во все тяжкие, чему весьма способствовала обстановка на работе, где некоторые из ее сослуживиц коллекционировали высокопоставленных чиновников, как коллекционируют монеты или марки.
И вот перед ней стоял сильный, хотя уже не молодой мужчина от него исходила такая жизненная сила, что, возьми он ее сейчас на руки и унеси в заросли сада, она бы не сказала ему «нет».
А кто вам о нем рассказывал, если не секрет? спросила Ольга, чтобы только говорить с ним, слышать его завораживающий голос.
«Пора пришла, она влюбилась!» вспомнила она.
Секрет, Оленька! пытался заинтриговать Оболенцев. Но, если очень хотите, поделюсь им.
Конечно! подтвердила Ольга. Можете мне доверить даже такую великую тайну, что вы женаты! не выдержала она. Выпалив эту для нее самой неожиданную фразу, Ольга густо покраснела и опустила глаза, стыдясь своего откровения.